Безмолвный Крик
Шрифт:
– Почему же? Ты зря меня боишься. Я обещал, что не сделаю тебе ничего плохого. Поверь, я человек, который держит слово. Убиваю только тех, кто этого заслуживает, не без причины.
– И я не вхожу в их число?
Он медленно покачал головой и крепче сжал руки. От его тела исходил сильный жар.
– Нет, не входишь. Тебя я убил бы просто так.
– Это обнадёживает.
– Уже чувствуешь себя особенной?
Я едва слышно шепнула:
– Ещё бы.
Она хотела бы познать Бога.О-о-о,Я посмотрела в его маску. Сегодня алые слёзы под глазами были ярче. Он словно мысли мои читал, потому что заметил:
– Мне кажется, любые отношения нужно начинать с доверия. Я могу тебе доверять, Лесли. Верю, что могу. Знаешь, что это? – Он указал на свою маску.
Я смутилась, не зная, как ответить, чтобы не разозлить его и не сделать хуже. Он смягчился.
– Конечно, нет. Так я скажу. Я называю это – Ложное Лицо.
– Зачем оно тебе? – прищурилась я.
– Чтобы помочь тому, кто живёт внутри меня, выйти наружу. А другому – остаться внутри.
Я непонимающе покачала головой. Он сумасшедший? У него раздвоение личности? Он ухмыльнулся.
– Всё в порядке, я не рехнулся. Это просто такая игра. Вроде как самовнушение. Или ритуал.
– Ты сектант? – Я нахмурилась. – Или вроде того?
– Нет, Лесли. Никаких сект, надо мной не будет хозяев. Сейчас объяснять нет смысла, а потом ты сама поймёшь. Когда время придёт.
Мы покачивались в такт музыке, я – в коконе его рук, таких сильных, что из них было не вырваться. Вряд ли кто-то смог бы разжать их в ту ночь.
– Ты молчишь, – заметил он. – Думаешь, про что это он говорит – чокнутый кровожадный ублюдок.
Да, я так действительно думала. Слова про время меня не на шутку испугали. Ещё больше испугали его здравая речь и проницательность.
– Что ты имел в виду, когда это говорил – «когда время придёт»?
– Только то, что со временем смогу довериться тебе ещё больше. – Он помолчал. – Если до того ты не заставишь сделать то, чего я не хочу. Ведь ты не хочешь, чтобы я это делал?
Я покачала головой. Волосы на загривке встали дыбом, руки похолодели. Он опустил свой лоб на мой – для этого ему пришлось здорово наклониться – и кивнул.
– Ты умница. Ты понимаешь всё. Рад, что не ошибся в тебе. Было бы горько так долго мечтать о девушке, а потом её убить.
– Меня не нужно убивать, – быстро сказала я. – Раз ты любишь играть, мы могли бы обсудить правила. – И прибавила: – Если решили быть друзьями.
Он помолчал. Привлёк к себе так тесно, что я уронила руки ему на грудь, поверх чёрной кофты, и услышала, как гулко и ровно бьётся его сердце. В тот момент я поняла, что пока всё делаю верно.
– Я не хочу быть твоим другом. – Тихо сказал он. – Я хочу чего-то большего. Но правила – это всегда хорошо. Да, давай обсудим правила. – Он кивнул. – Запомнить просто, их всего три.
– О’кей, как скажешь. Какие?
– Не заставляй меня влюбляться ещё сильнее, хорошо?
Он меня
чертовски пугал. Одержимый убийца. Что может быть хуже? Пока что плетёт паутину из сладких слов, а потом отрежет мне голову. Я в одно мгновение вспомнила истории маньяков, всех, кого могла. Никто из них не был эмпатичен. Никто из них по правде никого не любил. Все они были грёбаными социопатами.Он прервал мои мысли и сказал:
– Правило первое. Не рассказывай никому, что порой я навещаю тебя.
– Это всё равно бесполезно. – Я помрачнела и опустила лицо.
С почти трогательной ласковостью он погладил меня по щеке большим пальцем.
– Они тебе не поверили, верно?
– Да. Никто из них.
– Всё в норме. Я этого ожидал. – Он хмыкнул. – В этом городе люди так глупы. Они не будут верить в то, что им невыгодно. Всё просто. Они хотят жить в спокойном обрюзглом мире, такие же спокойные и обрюзглые, как он сам. Это их правила, не самые честные. И тебе нужно их знать, если хочешь, чтобы с тобой всё было в порядке.
Он поднял моё лицо за подбородок и заставил посмотреть в свою жуткую маску:
– Правило второе. Не следи за мной и не спасай тех, кого я хочу убить. Не ставь мне палки в колёса. Это бесполезно, а для тебя – небезопасно.
– Ты же обещал, что не убьёшь меня.
– Так и есть, – спокойно ответил он. – Если ты не спровоцируешь меня. К тому же за мной обязательно откроют охоту легавые, рано или поздно они должны сделать это. По крайней мере, я этого очень жду. И когда так выйдет, тебе лучше держаться от проблем подальше.
Я была с ним согласна и кивнула во второй раз.
– И последнее правило. Оно тебе понравится. Не пытайся навредить мне, и я никогда не наврежу тебе. Что поделать, меня влечёт только взаимность.
– Ты шутишь? – пробормотала я. – Впечатлена.
– Правда?
– Да. Хотя это такое клише. – Я говорила очень спокойно, чтобы не свихнуться. От страха у меня дрожали даже колени, но не голос. – Я читала, у серийных убийц всё в порядке с чувством юмора, потому что, бывает, время от времени нужно расположить к себе жертву.
– Но я не шутил.
Я замолчала. Он продолжил:
– Не хочу, чтобы мы стали врагами. Не хочу делать тебе больно. У нас всё будет хорошо, если ты не натворишь глупостей.
От этих слов голова шла кругом. Меня охватила паника, но виду я старалась не показать. Тогда он остановил наш танец и повёл меня из толпы прочь, обняв за талию рукой и отгородив ею от всех остальных.
– Разве я многого прошу? Видеться. Касаться. Наблюдать.
– Ты часто наблюдал за мной?
От его ответа потянуло могильным холодом. Он кивнул:
– С тех пор как ты сюда перебралась. Посмотри, я мог бы наворотить много дел до нашего знакомства, но не стал.
Мы нырнули в тень второй гостиной, он завёл меня за распашные двери в тёмный закуток и прижал к стене. Я вспомнила тот страшный вечер, когда он ворвался в мой дом, но теперь не делал больно. Только удерживал. Меня колотила мелкая дрожь, похожая на лихорадочный озноб.
– Видишь ли, мне нужно любить кого-то, – тихо сказал он, – кого-то хорошего. Чтобы не думать, что этот мир окончательно свихнулся и прогнил.