Безграничье
Шрифт:
Люди шли, не отрывая глаз от этого зрелища. Какая-то дама проблеяла:
– Что это?!
– но замолчала, видимо, не желая нарваться на ответ, который у доктора был всегда наготове.
Мы задержались на платформе, спрятавшись за какой-то выступ, и наблюдали за чудовищем. Ему явно было не хорошо, но оно не исчезало.
Наконец, через четверть часа мучений чудовище издохло со скрежещущим вздохом. Мы с доктором забрались в вагон и постояли в недоумении.
– Я боюсь его трогать, - проникновенно признался доктор.
– Я тоже…
– Тебе пока никто не предлагал, -
– Так и тянет прикоснуться, не правда ли?!
– поддела я.
Доктор серьезно кивнул.
– Ума не приложу, что с ним делать.
– Может, посмотрели, и ну его?
– предположила я.
– А если завоняет? Представляешь, он начнет разлагаться? Мы же не знаем, как эта плоть себя поведет, - тихо пробормотал доктор.
– Ну, потыкайте в него палочкой… - начала терять терпение я.
Доктор бросил на меня иронический взгляд.
– Тебе не кажется, что он испаряется?
– сказал ван Чех.
Я присмотрелась: чудище и впрямь стало прозрачным.
Доктор отвел меня подальше от него, мы сели и стали смотреть, как медленно исчезает туша. Но в отличие от той слизи в кастрюльке, монстр исчезал медленнее и внутри него виднелся плотный стержень. Что это за стержень, пока было не рассмотреть.
Наконец, туша почти растаяла. Доктор решился подойти и посмотреть, что же за небольшой тонкий стержень был внутри. Ван Чех приблизился к нему, как вдруг раздался выстрел.
– Кто там?!
– крикнул нам голос снизу. Я выглянула в окошко. Увлеченные процессом исчезновения мы не заметили, как в метро уже тихо подъехали машины разного назначения: и лаборатория на колесах, и автобусы с ОМОНом, и много штатских машин с темными стеклами. К нам шли военные, взявшие в плотное кольцо ученых в костюмах химической защиты. Выглядело это куда страшнее червя с ножницами.
– Бежим, - скомандовал доктор. Мы выпрыгнули из вагона и стали карабкаться по стенке. Ван Чех подпихнул меня рукой под мягкое место, и я мешком перевалилась через забор. Сам доктор лихо перемахнул, когда начали стрелять на поражение.
– А теперь ползком до кустов, - шепнул доктор.
– Может лучше до гаражей?
– Туда дольше… Хотя кусты они сразу прочешут… - глаза доктора светились неподдельным азартом.
Мы по-пластунски добрались до гаражей. В первом же доктор аккуратно взломал замок, как ломиком, навалившись на случайно найденную арматуру. Мы вошли, закрыли за собой дверь и остались в темноте.
Ожидание продолжалось долго. Мы молчали, потому что говорить было нельзя, только сидели, прижавшись, друг к другу. Я стала засыпать, хотелось проснуться и понять, что это всего-навсего страшный сон. Я заснула, но когда проснулась, то оказалось, что суровая реальность продолжается. Проснулась я от скрипа гаражных дверей. Нас обнаружили.
Доктор решил не выкрутасничать, а сразу поднял руки вверх и сдался. Нас даже не стали заковывать, а тихо вывели и проводили до какой-то машины.
Там усадили и так же, молча, повезли. Я почему-то особенно не боялась, доктор тоже
не нервничал. Нас высадили в каком-то дворе, безмолвно ввели в дверь, посадили в лифт, который поехал вниз. Мы вышли очень быстро в какой-то подвал, там нас оставили комнате без окон, зеркал, видеокамер и прочих приспособлений. Только три стула и стол.– Доктор, я… - начала я.
Но ван Чех вдруг сделал страшное лицо и засмеялся, а сам под столом делал мне пальцами знаки, чтобы я не разговаривала.
Вошел человек в коричневом костюме, в руках его была папка. Он сел пред нами и положил папку на край стола.
– Итак, - начал человек, осматривая нас бесстрастными светлыми глазами, - ваши имена.
– Брижит Краус дер Сольц.
– Доктор психиатрии, Вальдемар Октео ван Чех, - с достоинством представился доктор, и по лицу его опять проскочила гримаса.
Человек странно смерил доктора взглядом.
– Что вы делали в разрушенном вагоне?
– спросил меня человек в костюме.
– Мы… мы… - я понимала, что смотреть на доктора бессмысленно, он постоянно строил разные рожи человеку, - Я не знаю, как вам объяснить… Этот человек мой пациент…
– В смысле?
– не понял человек.
– Я врач-психиатр, а этот человек мой пациент.
– То есть он не дееспособен?
– уточнил человек.
Тут доктор вскочил со своего места, стул за ним упал. Ван Чех пробежался, отчаянно жужжа, по кабинету.
– Да, - коротко сказала я и стала утихомиривать доктора, поведение которого для меня было не объяснимо.
– То есть адекватно отвечать на вопросы он не может?
– спросил у меня человек. Я усаживала доктора обратно на стул.
– Могу, - вдруг с достоинством ответил доктор.
– И что вы делали в вагоне?
Доктор подробно со всеми деталями выложил все про слизь, червяка, ножницы, умолчал только про себя, свою семью и то, что видел перед тем, как убежать.
Человек слушал, на его лице был налет недоумения смешанного со скепсисом. Доктор рассказывал спокойно, словно все это было само-собой разумеющимся фактом.
– Но вот оперативный рапорт, - сказал человек, дослушав доктора, - В нем говорится, что в вагоне не нашли ничего, кроме людских тел. Вряд ли вы двое могли сотворить такое… Это ясно, как день, что там орудовала целая банда, но не видели ли вы чего-нибудь там…
– Нет, я не видела, - сказала я.
– Я говорю вам, милейший, это сделал червь с ножницами!
– патетически взвыл ван Чех.
Человек не дал себе труда даже посмотреть в сторону доктора.
– Итак, расскажите с самого начала, что произошло, - обратился ко мне человек.
Я вдохнула и выдохнула, и начала самозабвенно врать.
– Нашу больницу распустили, согласно постановлению, но у меня еще несколько больных, которые слишком тяжелы, для того чтобы я их бросала. Я поехала проведать Виктора, его зовут Виктор… И встретила случайно в метро: он махал руками, кричал, что червь придет и всех убьет. Он бредит этим червем, - доктор до этого пристально смотревший в стол, описав рукой дугу, шлепнул ладонью о папку. Мы с человеком подскочили.
Доктор поднял пальцы сложенные щепотью и доложил: