Чтение онлайн

– Миловидность обманчива, а красота суетна, – возразила Эльфрида. – Нас учили, что грешно наряжаться, носить яркую одежду, драгоценности и большие пуговицы и окружать себя роскошью.

Изабо подняла золотой канделябр.

– Что-то непохоже, чтобы Филде сильно против нее возражала.

– Да, но народ Тирсолера восстал против нее и помог нам свергнуть ее, – напомнила ей Эльфрида. – Они ненавидели ее за то, что она богато одевалась, повесила в Великой Церкви украшенные драгоценными камнями кресты и ела на золоте.

– Да, но ведь это же было лицемерие? – спросила Изабо. – Они все проповедовали самоотречение и самопожертвование, но сами их не придерживались. Меня бы

это тоже разозлило, особенно если бы меня за это наказывали. Не думаю, что кому-то может повредить немного лент или одежда какого-нибудь другого цвета, кроме серого. Не обязательно же ей быть алой, во имя Прях! Хотя тебе с твоими светлыми волосами очень пошел бы красный.

Эльфрида была в шоке.

– Я не могу носить красное!

– Тогда попробуй что-нибудь голубое. Или в цветочек. Хотя красный очень красивый цвет, цвет роз, заката и вина из бузины. Ведь это же цвет пледа твоего клана. – Эльфрида ничего не сказала, только поджала губы, и Изабо сказала вкрадчиво, – Ну же, тебе, должно быть, до смерти надоело все серое!

– Ну да, – призналась Эльфрида. – Ну а ты сама что? Ты почти все время носишь белое, как и все ведьмы.

– Теперь, когда я стала колдуньей мне позволена серебряная отделка, – со смехом возразила Изабо. – Нет, ты же видела, как я ухватилась за то роскошное платье, которое ты дала мне в Эрране. На самом деле, ведьмы должны носить свои одеяния лишь во время ритуалов и когда исполняют свои обязанности. Просто сейчас я все время на службе, ведь Мегэн моя наставница и мы все едем на войну. Кроме того, у меня не слишком много одежды, я же никогда не проводила много времени при дворе.

– Ну ладно, тогда предлагаю тебе сделку. Каждая из нас закажет себе новое платье, яркое и смелое. Например, желтое или розовое!

– Только не с моими волосами! – сокрушенно сказала Изабо. – Но тебе подойдет любое. А я сошью себе зеленое, чтобы оно напоминало мне о лесах.

– Отлично! – сказала Эльфрида, придя в возбуждение. – Значит, по рукам.

Они поплевали на ладони и пожали друг другу руки, как дети, а потом Эльфрида вернулась обратно в столовую, танцующей походкой и с улыбкой на губах, чтобы указать лордам их комнаты и убедиться, что всех хорошо устроили.

Мегэн весь разговор просидела молча и с закрытыми глазами. Теперь она открыла их и улыбнулась Изабо, сказав хрипло:

– Ты хорошо поработала сегодня, моя Бо, и я говорю не только об ужине для всех этих людей.

– Спасибо, – сказала Изабо. – Пойдем, ты, наверное, очень устала. Уложим ребятишек и сами ляжем. Пряхи, я просто на ногах не держусь!

Она склонилась к старой колдунье, чтобы помочь ей подняться на ноги, и Мегэн очень удивила ее, поцеловав ее в щеку и потрепав ее дрожащей рукой.

– Ты хорошая девочка, моя Бо, – сказала она. – Хотя, конечно, уже не девочка, верно? Женщина и колдунья. – Она с улыбкой вздохнула и вышла из комнаты с Гита, свернувшимся клубочком у нее в кармане.

Нила стоял перед отцом, гордо подняв голову, в ниспадающем с плеч плаще из тюленьего меха. Его тень, длинная и тонкая, тянулась по песку.

Король сидел на высокой скале, опустив перепончатые ноги в лениво плещущуюся воду. Даже в угасающем свете было ясно, что он очень рассержен. Его рык разносился по всей бухте, а кожа приобрела цвет морского винограда. Позади него стоял его личный отряд воинов, у многих из которых был обеспокоенный вид, а с другой стороны стояли десять братьев Нилы, ухмыляясь, точно тигровые акулы.

– И что ты скажешь в свое оправдание, ты, бесхребетный болван? – рявкнул Король.

– Я уже рассказал, что произошло, – спокойно отозвался

Нила. – Мой отряд тоже дал показания. Она умнеет зачаровывать нас своим пением, как человеческие ведьмы. Очень многие наши сородичи утонули от их колдовского пения. Нам повезло, что мы остались в живых.

– Я считал, что ты отрастил себе не только клыки, но и мозги. Я полагал, что, получив свой отряд и морского змея, ты станешь выказывать больше уважения своему королю и своему народу! – разъярился его отец. Его лицо побагровело от гнева, клыки желто блестели в длинных лучах заходящего солнца. – И все же не успел ты захватить мою ублюдочную дочь, мою хитрую, коварную и вероломную дочь, эту двуличную рыбу-змею, которая предала и подвела меня, как тут же позволил ей выскользнуть у тебя из рук!

– Акулья требуха! – обозвал его один из братьев.

– Безмозглый моллюск, – презрительно добавил другой.

– А возгордился-то, еще и черную жемчужину всем напоказ на груди вывесил, – прошипел его старший брат, Лонан.

– Ты позволил обмануть и околдовать себя! – взревел Король. – Как только ты понял, что она умеет петь мерзкие песни человеческого колдовства, ты должен был вырвать ее поганый язык! Ты должен был перерезать ей горло и скормить ее акулам!

Нила почувствовал, как где-то глубоко внутри него начал закипать гнев, но ничего не сказал, зная, что ни оправданий, ни объяснений не станут даже слушать. Его молчание лишь еще больше разъярило короля.

– Самонадеянный червяк! О чем ты так долго говорил со своей ублюдочной сестрой? Какое гнусное предательство ты замышляешь?

Нила больше не мог молчать.

– Я не замышляю никакого предательства! – воскликнул он. – Я всегда был верен!

– Ты всегда питал слабость к грязным человечишкам, – насмехался Лонан. – Вечно тискался и лизался со своей неуклюжей полукровкой. Теперь, когда твою рабыню у тебя отобрали, небось, найдешь себе какую-нибудь новую грязную полукровку…

Преисполненный отвращения, Нила бросился на старшего брата.

– Как ты можешь говорить такое? – заорал он. – Майя наша сестра, ты, слизняк!

– Думаешь, я горжусь родством с этой вероломной морской змеей? – презрительно процедил Лонан, сбив Нилу с ног. – С дочерью человеческой рабыни? Да я скорее признаю своим сородичем морского слона! – Он пнул брата по голове.

Нила откатился и, шатаясь, поднялся на ноги, но тут же наткнулся на другого брата. Лонан расхохотался, нагнувшись, чтобы сорвать черную жемчужину с груди Нилы.

– Возомнил себя избранником Йора? Это я Помазанник, медуза! Я наследник престола! – Он злобно пнул Нилу под ребра. Нила скорчился на земле, схватившись за живот, а Лонан повесил жемчужину себе на шею, уже увешанную ожерельями из морских алмазов, резных кораллов и белых жемчужин.

Нила ухитрился подняться на колени, но все девять его братьев окружили его, насмехаясь, пиная и безжалостно избивая его до тех пор, пока он уже больше не мог ни встать, ни ответить на их удары. Ослепленного, задыхающегося, покрытого синяками и всего перепачканного в песке, его снова приволокли и бросили перед Королем.

– Значит, ты сочувствуешь своей вероломной сестре, — осведомился король, сверкая бледными глазами. – Ты позволил ей избежать моего правосудия из жалости? Она всего лишь жалкая ничтожная полукровка. Ты понимаешь, что если бы не она, мы бы уже нанесли поражение людям, мы могли бы стереть их с лица земли! Они превратились бы в кости, добела обглоданные крабами и рыбами, и в конце концов рассыпались бы в песок, в пыль. Мы снова стали бы повелителями моря и побережий, самыми могучими воинами в мире!