Бездна Тайн
Шрифт:
У них даже цвет крови одинаковый. Разве это не доказывает их слабость?
Грубые ресницы вторили редкому такту моргания. Чёрные глаза смотрели сквозь отражение, в глубину его обладательницы. Излишняя худоба, заострённые черты лица символизировали шипы, увенчивающие бутон нежности семилетней девочки. Едва заметное сияние, что излучают тела бессмертных, тусклее с каждым веком. Я знала всю пустоту и порочность, написанные на этом лице выпирающих от худобы скул. Кистью руки я сжала плечо, ощутив под кожей на вид тонкую кость, затем посмотрела в ненавистную эмоцию пустоты –
Пара минут привели сознание в привычное состояние рассудительности. Пепельная блондинка скрылась из чарующего отражения, поравнявшись с дверью.
За ней стоял Эдгар, храня этикетное отрицание нетерпения при ожидании.
Поравнявшись с ним взглядом, положила руку на крепкое плечо чёрной рубашки, ожидая дальнейших действий. Тьма друга мгновенно окружила меня в броской энергии. Казалось, что разъярённые языки чёрного пламени способны спалить даже их обладателя в пожаре ненависти.
– Kinder der Dunkelheit. Was willst du? – из-за спины раздался подавляющий тон немецкого языка.
Я не уловила перевод, не полностью переместившись в мир земных. За моей спиной вновь послышался повторяющийся тон, однако теперь я понимала каждую деталь, словно была кровным носителем языка.
– Что желают дети Тьмы?
Развернулась на сто восемьдесят градусов, осознавая, что стояла спиной к неизвестному.
Существо передо мной тронуло нить памяти. Длинные седые волосы, утратившие свой блеск. Блёклые глаза, не потерявшие багровый оттенок. Морщины и почерневшие вены на бледной коже. Под плащом виднелась знакомая трость с острым наконечником, уверенна, сохранившая своё остроту наконечника.
– У тебя представляется возможность накинуть ядовитую аганию, Селена.
Ухмылка Эдгара Двэйна, содержавшая в себе неприкрытую дерзость, пронеслась возле моего уха.
– Знал, что моя бессмертная прошлая жизнь настигнет быстрее смерти в новой! – прохрипел вновь знакомый голос уже старика, находившийся напротив. – Но, чтобы таким составом…
– Страж Тьмы Реджис Двэйн, – прервал тираду Эдгар в явном нетерпении. – Какого это, ощущать близость смерти, существуя как человек, но зная подлинную истину? – тон голоса сменился на заговорщический.
– Как фамильярно, Эдгар. Называй меня просто по именам. На Земле это называют именем и фамилией. Как ново для меня было, что существуют и отчества. Как знак благодарности к своему порождению людишки называют себя именем отца! Так и не осознал смысл носить чужое имя всю жизнь. Видимо, недостаточно пророс человеческими корнями в Землю… – закончив речь, он бросал взгляд багровых глаз то на меня, то на Эдгара.
Мои пальцы невольно сжались в кулак, вспоминая об издержках первой встречи. Реджис это заметил, едко ухмыльнувшись. Его тело постарело… но не ухмылка.
– Вы вдвоём обладаете могущественной силой. Быть может, от вас будет зависеть исход…
– Исход какого события? – твёрдая фраза вышла сама собой, привлекая большее внимание.
Когда-то Страж Тьмы бросил на меня интригующую улыбку, способность к хитрым знакам он явно не утратил в процессе старения на Земле. Именно поэтому существа Тьмы и Света не притягиваются
к планете. В ней каждая часть стареет, превращаясь в живую плоть из костей, обтянутых едва заметной пленкой кожи.– В тебе живет особенная сила. По твоим венам течёт яд! – от рассудительной фразы меня отдёрнуло, словно от ледяного дерева из кошмара памяти. – Селена Лойд…
Подбородок дёрнулся в предательском отрицании.
– Вы помните меня? – губы раскрывали каждое слово чётко и равнодушно, но за маской отворилось впечатляющее напряжение.
– Я чувствую тебя. То, что ты Лойд, – старик поднял трость на уровень моей ладони, так же державшейся в кулаке, отчего острые ногти сделали тонкие надрезы в форме полумесяцев. – Эта встреча осталась внутри моей памяти навечно…
На ладони предательски зажгло место пореза. Я продолжила стоять, равнодушно выдерживая ядерную боль.
Тёплый приём.
– Как вы можете чувствовать мой род? Только последователи могут ощущать своих родственников.
Встретившись с багровыми насмешливыми глазами, я процедила монотонные фразы, невзирая на боль. Реджис Двэйн издал звонкую ухмылку, ослабляя хватку.
– За этим вы и пришли, Лидеры Тьмы. Узнать ответы. Однако я отвечу далеко не на все, предоставляя детям возможность разобраться во всем самим… – язвительный тон голоса заставил выкинуть из головы образ тщедушного старика, не способного на молниеносные действия.
Невзирая на ухмылку, я бросила куски пергамента на дряхлый, как кожа бывшего Стража, стол. Пыль сомкнулась в лёгком урагане.
– Древние знаки, написанные кровью, уверена, вы способны прочесть. Нам нужно содержание писания.
Я бросила на Реджиса острый взгляд, наблюдая за каждым действием человечного Тёмного.
Он потёр один из знаков с явным чувством расстановки, переводя взгляд то на меня, то на Эдгара, который смотрел на всю ситуацию в некотором отрешении. Но даже его брови поползли выше, когда Эд стал свидетелем того, что старик пробует на вкус иссохшую кровь.
– И вновь на пути встречаются Лойды!
Истерический смех наполнил узкую каморку. Место крепления тонкого клинка к бедру беспощадно скрутило.
– Я не сомневался! – безумный вопль прекратился в мгновение. Серьезный взгляд Реджиса Двэйна, словно магнит, меня изучал не отрываясь. – Как поживает мать, Селена?
Его убийственный взор встретился с моим убитым.
Я вспыхнула яркой эмоцией гнева и желанием отомстить за то, в чем старик не виновен. Желала поднести клинок к его дряхлому горлу, хорошенько надавив, чтобы он молился вновь стать бессмертным.
–Ты можешь хоть раз ответить прямо?! – огрызнулась я, пылая лютой ненавистью.
Двэйн древний смерил меня плавным взглядом, но мне не понравилась очередная улыбка.
– Трудно сказать… ой, ну вот, опять я за своё!
Старик рассмеялся в лицо, замечая фиолетовые пятна на моей бледной коже.
– Не устраивай шоу, Реджис! – возле уха прорычал огрубевший голос Эдгара. Он был размеренный, тем и пугал.
Казалось, что старик даже не заметил едкого перехода из стадии уважения в стадию пренебрежения, совершенно не обратив внимания на Лидера Тьмы. Багровые глаза, теряя свою блеклость, приближались ко мне настораживающими движениями.