Без прелюдий
Шрифт:
Константин кардинально другой. Другая внешность, другой возраст, другой запах. Он выше Евгения, брутальнее, шире в плечах. И намного самоуверенней. Самолюбие у Барина зашкаливает.
И я понимаю, что ошибалась, когда думала, что мне будут отвратительны другие мужчины. Я испытываю что-то сродни азарту. Возбуждение накатывает волнами только от понимания того, что это незнакомый человек и я совершенно не знаю, чего от него ожидать. С Евгением было всё предсказуемо.
— Три минуты… — напоминаю ему я.
Выдыхаю, когда его пальцы скользят по вороту моего джемпера. Даже не подозревала, что
Глупо усмехаюсь, когда Константин выдыхает мне в ухо. Понимаю, что ровно через три минуты я его оставлю и уйду отсюда. Но нервничаю, как девственница перед первым сексом. Такое забытое ощущение. Прикрываю глаза, втягивая холодный аромат парфюма Константина.
— Я хочу тебя, Наташа, — выдыхает мне в ухо, и мои ноги инстинктивно сжимаются. — Хочу тебя трахать так, чтобы кричала на всю квартиру. Ты так умеешь? Ты громкая девочка? — хрипит, прикасаясь губами к моему уху. Волна жара поднимается от бедер к животу. Всё, что он говорит, пошло, но…
Его горячее густое дыхание обжигает. Делаю глубокий вдох, чтобы взять себя в руки, но тут же выдыхаю, когда мужская рука зарывается в мои волосы и тянет голову назад, вынуждая откинуться на спинку кожаного кресла.
— От тебя пахнет сексом. Сладким, тягучим. Но я буду брать тебя больно. Тебе понравится, — управляет мной, поднимая голову. Его губы впиваются в мою шею, оставляя обжигающий поцелуй. Сглатываю, ощущая, как зашкаливает пульс. Впиваюсь руками в подлокотники кресла, царапая их ногтями.
Мама дорогая…
Это всего лишь слова, всего лишь губы, а я чувствую, как наливается грудь, начиная ныть, требуя мужского внимания, и сводит низ живота. Я даже не помню, чтобы когда-либо так быстро заводилась от секса с мужем. Мне нужно было больше времени. И не всегда наша близость заканчивалась моим удовольствием. Последнее время я всё чаще имитировала оргазм, когда понимала, что секс затягивается, а я совсем не близка к развязке. Зачем? Наверное, не хотела обидеть Евгения. А надо было не обманывать ни его, ни себя.
Горячие губы Константина скользят от шеи к моему плечу.
Всхлипываю, когда Константин резко дергает ворот моего джемпера, который трещит, и прикусывает кожу на моем плече.
— Я хочу, чтобы ты сейчас сняла свои джинсы, трусики и развела ноги максимально широко. Я хочу посмотреть на тебя.
Сколько времени прошло?
Надо бы посмотреть на часы, но я не могу. Я куда-то уплываю, начиная дышать чаще и глубже.
Его наглая рука скользит ниже, ныряя в ворот, безбожно растягивая джемпер, а следом бесцеремонно скользя под чашечку бюстгальтера, сжимая грудь. Грубо сжимает, даже можно сказать, больно. Но с моих губ непроизвольно слетает рваный стон. Тут же сжимаю губы, чувствуя, как горят щеки.
— Не сдерживайся, — рычит мне в ухо Константин, и уже аккуратно поглаживает подушечками пальцев мой сосок. И это оказывается так приятно, что хочется большего. Кожа покрывается мурашками. — Терпеть не могу фальшивых скромниц, — грубо выдаёт он мне и сжимает сосок. А я снова мычу, даже не пытаясь сдержать стон. Три минуты уже явно прошли, но сейчас мне глубоко плевать. — А ты голодная, да?
— Что? — не понимаю, прикрывая
глаза, когда его пальцы снова ласкают уже налитые твердые соски.— Когда у тебя последний раз был секс?
Давно… А если учесть удовольствие, то, наверное, больше года назад.
— Ясно, — усмехается мне в ухо, прикусывая мочку.
Отпускает меня, обходит кресло, рывком отодвигает стол, с которого падает мой бокал вина, заливая пол. Но Константину плевать. Быстро моргаю, пытаясь согнать марево возбуждения, смотря, как этот статный, властный, циничный и где-то грубый мужчина опускается передо мной на колени.
— Снимай брюки, быстро! — в голосе приказ.
Я даже не пьяная. Но под его блестящим стальным взглядом расстегиваю брюки, приподнимаю попу и стягиваю их.
Ухмыляюсь. Константин Леонидович даже не представляет, что я уже ментально кончила от того, что он на коленях передо мной. И даже не подозревает, что я задумала. Я уже говорила, что хоть и теряю голову от его напора, но не до такой степени, чтобы потечь мозгами. Грех не воспользоваться этим мужиком, особенно если очень хочется. Он прав. Я дико голодная и хочу расслабиться.
А дальше он сам в два рывка стягивает с моих ног брюки и отшвыривает их в сторону, разводит мои ноги. На инстинктах пытаюсь их сжать, но мужчина не позволяет.
— Ммм, а белье у тебя шикарное, Натали, по сравнению с этими тряпками. Кто бы мог подумать, — снова нахально усмехается. Приподнимаю брови, а сама мысленно благодарю бога, что когда-то сделала лазерную эпиляцию и сегодня надела реально новое дорогое бельё. Знал бы Константин Леонидович, какие трусы на мне были вчера, так бы не восхищался.
Он проходится ребром ладони по моей промежности через трусики.
— Мокрая. Ты испачкала свое великолепное бельё, плохая девочка, — снова хрипло усмехается. И несмотря на то, что Константин у моих ног, я всё равно ощущаю, что он сверху. И это его животное доминирование тоже возбуждает.
Мне резко становится не до смеха, когда Константин тянется ко мне, сжимая колени, и целует голую кожу над кромкой трусиков.
— Ножки шире! — в его голосе снова приказ, и я бесстыдно развожу ноги шире.
Константин отодвигает полоску трусиков, и мою плоть обжигает прохладный воздух. Откидываю голову на спинку кресла, прикрывая глаза. Это невыносимо. Это так ново и необычно, как в первый раз. Дальше только ощущение. Горячие пальцы поглаживают нижние губы, мои бедра начинают дрожать, а дыхание – бесстыже рваться. Кажется, ещё немного – и я кончу, не дожидаясь кульминации. Так остро и горячо мне ещё не было никогда.
— Сколько времени прошло, Натали? — триумфально спрашивает Константин и грубо врывается в меня двумя пальцами, без прелюдий.
Вскрикиваю, ощущая, как стенки влагалища начинают сжиматься.
Какое, к чёрту, время? Я, кажется, не помню, как меня зовут и зачем это всё позволяю этому гаду.
Его губы прикасаются к внутренней поверхности бедра, а пальцы скользят глубже и глубже, собирая влагу, выскальзывают и растирают мою влагу по клитору.
Рывок! Вскрикиваю, когда Константин рвёт мои новые трусики. Хочется крикнуть, что он сволочь. Но всё теряется, когда его наглые грубые пальцы снова входят в меня. Стону, глотая воздух.