Без названия
Шрифт:
– Я вообще-то, - продолжала говорить Аня, - закончила медицинское училище и университет по специализации - психология. Мечтаю заняться наукой, работать во Дворце Здоровья. Но чтобы работать там, на серьезном месте, обязательно надо быть членом партии.
– Но я же не принимаю в партию, Аня, - возразил я еще раз.
– Не волнуйся, директор, я не сомневаюсь, что в партию ты не принимаешь. Речь идет о другом. Мне приходится существовать, а не жить полной духовной жизнью, третий год я уже на заводе, здесь, на бетонном лаборанткой! Рабочих в партию принимают с меньшими лимитами. Через месяц заседание
– Но я не влиятельный человек на заводе, Аня.
– То, что ты не влиятельный, я знаю... Но начинаю понимать, что ты еще вдобавок и нетерпеливый!
– Извини, слушаю дальше, - определился я.
– Все бы хорошо, - продолжала Аня, - но у меня есть, так сказать, партийное задание, сколотить художественную агитбригаду на заводе - тогда переведут в члены!
– Ну, хорошо, а чем я могу быть тебе полезен в этой ситуации?
– Как тебя зовут?
– вот уж совсем неожиданно спросила меня Аня.
– Сережа, - ответил я с тем удивлением, что ведь, до сего момента, она, действительно, не знала моего имени...
– Сережа, - жалобно обратилась ко мне Аня, - агитбригаду я уже сколотила, но у меня, во время ее выступления, согласно сценарию из парткома, рефреном демонстрируются кадры одного документального фильма, а наша киноустановка, передвижная...
– "Украина", что ль?
– спросил я, начиная понимать, в чем дело.
– Да, кажется, "Украина", - ответила Аня.
– Она поломалась. У тебя в кинотеатре - есть такая установка, мне подсказали в парткоме.
– Есть, - покровительственно подтвердил я.
– Выручи, Сережа. Мне нужна она будет только два раза: показать выступление представителям парткома и отстреляться на отраслевом смотре художественной самодеятельности.
– Хорошо, - обрадовался я. Представлялась возможность продолжить наше знакомство!.. И я протянул Ане чистый лист бумаги и ручку.
– Вот, предложил я, - напиши, куда и когда надо будет привезти установку.
Я провожал Аню. На ступеньках кинотеатра мы остановились.
– Вот что, Сережа, - вдохновилась она, - поскольку мы с тобой волею судьбы еще не раз встретимся, дам-ка я тебе почитать сборник рассказов. Они написаны одним очень близким мне человеком. Это вот, - она вытащила из своей сумочки книжицу небольшого формата в красном переплете и подала ее мне, - держи, они никогда не были официально опубликованы, всего лишь отпечатаны на пишущей машинке!
Я бегло пролистал ее.
– Спасибо, почитаю, - сказал я.
Мы попрощались. Девушка решительно спустилась по ступенькам кинотеатра и направилась через площадь к троллейбусной остановке.
Я следил за ней озадаченным взглядом и чувствовал себя снова неким загустевшим существом. Но обнаружил себя стоящим с книжкой под мышкой когда, мимо меня, по ступенькам поднималась с заплаканными глазами, причитая на ходу, уборщица Лидия Ивановна.
– О, Господи! Горе-то, Сергей Александрович, - обратилась она ко мне.
– А я вечером хотела "горько" кричать, у Наталки... Кровоизлияние в мозг! В больнице теперь, бедненькая... Господи! Чем кончится-то все это? Помоги ей, Бог!.. Невестушка, а свадьбы не вышло...
В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ
В тот же день, в день,
как я буду понимать позже, - начала великого пути Посвящения, - в день беды на площади, стало по иному высвечиваться не только личное, но и мое общественное, служебное...– Сергей Александрович!
– окликнул меня в малом фойе киномеханик Палыч, - до каких пор это будет продолжаться?!
– Что случилось?
– опешил я перед подобным тоном. Раньше Палыч никогда еще не позволял себе, по крайней мере со мной, так себя вести...
– Где ваш художник?!
– прокричал требовательно Палыч и состроил мне мерзкую гримасу.
– Во-первых, Палыч, - я не шестилетний мальчик и не надо на меня кричать. Во-вторых, зачем он, художник, вам вдруг так скоропалительно понадобился? И, в-третьих, это вовсе не мой художник, а художник нашего кинотеатра!
– я немного разозлился на последней фразе, а Палыч этого словно ожидал, как добычу!
– Нашего, вашего, - вы директор, вы и отвечать будете!
– Перед кем и за что?
– возмутился я.
– На завтрашний день, да будет вам известно - рекламы нет!
– Как нет?!
– удивился я.
– Да вот так! Нет! Пойдемте со мной, сами убедитесь!
Мы вышли на площадь. И действительно, рекламные стенды были пусты. Щитов с рекламой на завтрашний кинофильм не оказалось и в мастерской художника. Не оказалось художника и дома, который стоял напротив кинотеатра: как выяснилось, он уехал на пару дней к родителям в деревню. Я был разъярен, но старался не очень-то показывать себя с этой стороны... Затравленный криками Палыча, я, словно зверек, поскорее юркнул в свой кабинет. Надо было срочно найти любого другого художника, но реклама должна была быть вывешена сегодня, ибо завтра будет невероятный скандал, и я его уже предчувствовал. Я обзвонил всех своих знакомых. И все-таки мне удалось за десять рублей, за свой счет, конечно же, договориться с одним знакомым моего знакомого. Последний приехал буквально через полчаса и тотчас приступил к написанию рекламы.
"Ну, погоди, - думал я о своем художнике.
– Приедешь ты из деревни, я тебе устрою!.."
Раздался телефонный звонок. Я поднял трубку и постарался как можно спокойнее произнести:
– Алло...
– Алло, - отозвались в трубке, - это директор кинотеатра?
– Да, директор у телефона.
– Сергей Александрович!
– в приказном тоне прозвучал голос какой-то женщины в трубке.
– Вы творите у себя в кинотеатре, что хотите! Это безобразие и произвол!
– Извините, - сдержанно сказал я, хотя внутри у меня уже снова все заклокотало и тоже хотелось орать в ответ, - а с кем я говорю?
– совсем на пределе сдержанности спросил я.
– Это вам звонит главный бухгалтер кинопроката, - снова проорал в трубке женский голос.
– Не кричите, пожалуйста, - попросил я, - объясните, в чем дело?..
– Мне с вами больше некогда объясняться! Придете и все узнаете!
– в трубке послышались отрывистые, короткие сигналы зуммера...
"Да, сумасшедший все-таки денек у меня сегодня", - подумал я.
– Что за чертовщина!
– не выдержал я, и выкрикнул вслух, и крепко ударил кулаком по столу! Дверь в кабинет открылась, вошла уборщица, Лидия Ивановна.