Без названия
Шрифт:
А Липкин почесал о рукав свой ноздристый нос, и на рукаве осталась влажная полоска. Мне стало противно, и я перевел свой взгляд на Васильева.
– Я требую официального объяснения, - заговорил я с убедительными акцентами, - на каком основании меня незаконно преследует ваше отделение милиции?
После этих слов я подошел к столу Липкина с левой стороны и остановился как раз напротив "своего" следователя, а следователь по-прежнему продолжал угрюмо помалкивать и беспокойно переминаться с ноги на ногу.
– Сергей Александрович, - начал Липкин.
– Да!
– сказал озлобленно я.
– Видите
– снова противно оскалился Липкин.
– Вы же образованный человек, - сказал он.
– И должны понимать это!..
"Да уж!..
– раздумывал я.
– Я-то все понимаю, дорогой Остап Моисеевич! Начальник отделения милиции! Вот и в штыки мы с тобой!.. Интересно, ты делаешь вид или действительно не узнаешь меня?!
Может, взять и сказать тебе прямо сейчас, напрямик, что мне все известно, что ты, Остап Моисеевич, связан с Зоей Карловной, библиотекарем, общаешься с нечистой силой, Купсиком, а меня преследуешь, мешаешь мне, запугиваешь, закрываешь мне дорогу к лучшему!..
Хотя... Нет!.. Ты, Остап Моисеевич, от меня именно этого заявления только и ждешь!.. Ловко задумано!.. Но меня теперь не проведешь просто так, ловкачи!..
Представляю себе: как только я тебе все это выложу, так ты сразу же меня и отправишь в психиатрическую... Нет уж!.. То, что я подслушал телефонный разговор Зои Карловны и твой с Купсиком, - я не докажу, а этого тебе и надо!.. Так вот почему дверь в кабинет у меня была приоткрыта, когда Зоя Карловна разговаривала, чтобы мне слышно было! И ты вел переговоры с Купсиком, опять же, чтобы я слышал!.. С ума меня хотите свести, списать, мешаю вам!.. Как же! Еще бы!.. Тьма всегда устрашает свет!.. В темной комнате даже зажженная спичка - опасность, ее тут же обступают страшные чудища теней!.. Нет уж!.. Я не настолько глуп, чтобы поддаться на твою дьявольскую авантюру, Остап Моисеевич!.. Но насторожить я тебя все-таки сейчас насторожу!.. Ты правильно заметил, Остап Моисеевич, - я образованный человек!.."
– Да, ваше отделение милиции, - заговорил я, - несет свою службу исправно!
– Стараемся!
– отметил Остап Моисеевич.
– Конечно стараетесь, - подтвердил я.
– Еще бы!.. Если и вы лично, начальник отделения милиции, бдительно, в свое свободное время продолжаете работать, извините, сыщиком, даже у Долланского...
– Позвольте!
– будто припоминая, воскликнул Липкин, и от волнения облизал свои припухшие губы, как и там, в спортзале у Долланского.
– Вы тоже ходите заниматься?!
– спросил он.
"Ну... Отродье!.. И притворяться же умеет!.." - подумал я.
– Да, - торжествующе подтвердил я слова Остапа Моисеевича.
– Так...
– сказал он, обращаясь ко мне, - вы принесли положенные документы?
– Видимо, он продолжал вынуждать меня прийти в ярость, в раздражение. Он думал, что я сорвусь, и он все же, разведя руками в непонимании, наберет телефонным диском задуманные 03.
– Вот они, - ответил я, полез в карман и вытащил бумаги.
– Хорошо!
– недовольно подытожил Липкин.
– Идите сейчас, пожалуйста, с Васильевым, - и он бросил короткий, ножевой взгляд на молчаливого следователя и снова обратился ко мне и добавил, - и сдайте эти документы ему.
Васильев
усиленно посмотрел мне в глаза, будто завуч на провинившегося ученика в присутствии директора школы.– И все же, - настойчиво сказал я, - я недоволен вашими действиями и считаю мх противозаконными!..
– Скоро, очень скоро все, что вы задумали, - сбудется!
– сказал Липкин.
– Не понял...
– озадаченно возмутился я, - что сбудется?
– Читайте последние постановления партии и правительства, - то ли съязвил, то ли неумело пошутил Остап Моисеевич.
"Ну, это уже слишком, - подумал я.
– Какая тупая наглость!.. При чем тут партия, постановления и правительство?! Абсурд или очередная уловка? В дураках меня хочет выставить!"
– А вы сегодня будете у Долланского?
– неожиданно даже для самого себя спросил я.
Остап Моисеевич помолчал... Васильев тем временем уже вышел из кабинета. Я оказался один на один с Липкиным.
– Советую вам не уходить отсюда в таком настроении, - будто о чем-то предупредил меня Липкин и состроил дружелюбную физиономию.
– А что может случиться?
– поинтересовался я.
– Всякое может произойти, - ответил Остап Моисеевич и добавил: Птицы - великолепное зрелище, не правда ли?
– Да...
– вслушиваясь и анализируя, произнес я.
– Всегда хорошо, что в меру хорошо!
– сказал Остап Моисеевич.
– Не понял?
– насторожился я.
– Дело в том, что если птицы очень большие, то они могут и заклевать насмерть!
– заключил Липкин.
– Это предупреждение?
– спросил я.
– Это размышления вслух, - ответил Остап Моисеевич и снова гадко улыбнулся.
Я вышел из кабинета. Поднялся к Васильеву, отдал ему документы и молчаливо покинул мрачное здание законности.
На улице, сразу же напротив отделения милиции, находилась бочка с пивом на колесах. Возле нее стоял Остап Моисеевич. Он залпом сдул одуванчик пены со своей кружки и начал пить прозрачно-коричневый настой из нее, искоса провожая меня брезгливым взглядом.
Я свернул за угол...
Прямо в автобусе я решил проехать свою остановку, выйти на конечной и направиться в церковь!
Так я и сделал.
В метрах ста от храма за мной увязался какой-то цыганенок лет девяти-двенадцати на вид. Я шел очень быстро, а он перебирал ножками по ледяному асфальту, поскальзывался, но семенил рядом со мною и приставал:
– Дядь! Дядя!
– Отстань, - говорил я.
– Дядь! Дай двадцать копеек!
– не унимался мальчуган.
Наконец я остановился, оценил своего просителя: растерзанные ботинки вместо шнурков завязаны веревкой, а там, где должны быть шнурки - торчат клочки снега; пальто нараспашку, в бахроме, а глаза - озорные и липучие!
Я сунул ему в замурзанную ладонь двадцать копеек.
– Держи, - сказал я и пошел дальше.
Но мой преследователь вовсе и не подумал от меня отставать. Он снова побежал рядом.
– Дядя! Дядя!
– опять повторял он.
Я продолжал идти быстро и молчал.
– Дядь! Дядя! Рвусь-Русь! Россия - Рос и я - Россия! Сэр - Эсер СССР!..
Я остановился. Меня удивил этот необычный способ зарабатывать деньги.
– А как же будет "Мистика"?
– спросил я и покосился в улыбке на цыганенка.