Без названия
Шрифт:
– Вы произнесли: "Думаю".
– Ну и что же?
– А то, что это хорошо!... Вам предстоит заменить слово "хочу" на слово "думаю", - определил Саша, - у вас эти проблески уже появляются.
– Отчего же мне предстоит менять свой лексикон?
– Оттого, что "думаю" - всегда изначально, а "хочу" - оно всегда вторично. Когда вы это поймете путем личного истинного опыта, тогда вы со мной согласитесь осознанно. И все ваши испытания в единый момент прекратятся, ибо вы будете "думать", а не "хотеть"!.. Но к этому вы придете все-таки путем испытаний, и неминуемо!..
– Похоже, что испытания - это что-то вроде зловещих тренировок, сказал я.
– Да, это действительно
– Значит, надо переучиваться говорить?
– Ни в коем случае! Не надо специально браться перестраивать свой лексикон.
– Вы же сказали, что мне это предстоит?
– Понимаете, Сережа, перестройка лексикона должна быть внутренней. К примеру, у девочки, хочет она того или нет, в конце концов - вырастают груди... Если вы будете намеренно исправлять свой лексикон, в данном случае слово "хочу" заменять на слово "думаю", то это слово "думаю" будет у вас выглядеть как слово "хочу", между "думаю" и "хочу" появится лишь разница в произношении.
– Почему же, Саша?
– А потому что внутренне это будет звучать примерно так: "я хочу заменить слово "хочу" на слово "думаю"! В основе остается "хочу". Вы понимаете, остается "хочу"!
– Хорошо!.. А если эта внутренняя установка прозвучит по-другому. Скажем так: "я думаю заменить слово "хочу" на слово "думаю". Тогда как?
– Но это же будет только самообман, и не более того!
– Почему же?
– возразил я.
– Потому, что если вы волевым решением, а не внутренней естественной потребностью заменяете слово "хочу" на слово "думаю", то это будет актом воли вашей, а значит, вы все равно обязательно подразумеваете слово "хочу". Это как мальчик, который желает, чтобы у него отросли груди!..
– Да, - сказал я, - такому мальчику прежде всего надо стать девочкой, и груди отрастут сами собой!
– Ну, вот вы и поняли меня, - обрадовался Корщиков.
– Значит, все-таки - испытания?!
– спросил я.
– Ничего не поделаешь!
– ответил он.
– А вы знаете, я теперь догадываюсь, откуда у Ани такая острота восприятия слова!
– сказал я.
– Разговаривая с вами - это понять немудрено!
Но Корщиков не ответил на эти слова похвалы... На диване зашевелился спящий до сего времени мальчик. Саша подошел к нему, присел на краешек дивана и погладил сынишку по его крупной голове. Мальчик открыл глаза и тут же уселся молча на диване. Его отец ловко, одной рукой натянул ему трусы. Потом он положил возле сына стопку книг и снова вернулся к окну. Усаживаясь на все тот же этажерчатый стул, Корщиков спросил у меня:
– Не правда ли, очень крупная голова?
– Да, я об этом подумал, еще как только вошел сюда, в комнату, и меня это удивило... В самом деле, отчего такая крупная голова?.. Наверное, ваш сын вырастет очень умным человеком?
– Может быть, - сказал Корщиков и слегка усмехнулся, как-то очень доверчиво.
Мальчик старательно перелистывал книги, ощупывал и рассматривал их страницы. Он совершенно не обращал на нас никакого внимания.
– Да, - словно опомнился Корщиков, - только вы, - обратился он ко мне, - не думайте о своей исключительности относительно испытаний!.. Все человечество, каждый человек, животное, птица, дерево, травинка, звезда, пылинка, - несут тяжкое бремя своих испытаний, необходимых только им в их посвящении. Все, абсолютно все и все посвящаются в истину, медленно или быстро - не имеет значения, но посвящаются!
– Тогда, - удивился я, - к чему меня было предупреждать об испытаниях, если испытания - присущи всему и всем на свете?
– Маг, - сказал Корщиков, - тем
и отличается от профана, что он, Маг, нарабатывает опыт путем осознанным, направленным, а профан, в том числе и ученый профан, нарабатывает опыт бессознательно, методом проб и ошибок, в лучшем случае интуитивно! Такое посвящение - тоже посвящение, но довольно медлительное, хотя и естественное. Оно, порою, растягивается на баснословное количество воплощений, смертей и жизней!.. Вы хотите остаться профаном?– спросил Корщиков.
– Нет. Конечно же нет, - ответил утвердительно я.
– Папа, я хочу молока, - неожиданно отозвался мальчик на диване.
– Я сейчас, малыш, - тут же отреагировал на просьбу сына Корщиков. Извините, я только подогрею ему молока, - сказал он мне.
Вскоре малыш пил свое молоко вприкуску с магазинным сухарем и поглядывал на меня, а я спросил у Корщикова:
– А почему именно я?
– Вы хотите сказать: почему именно вы удостаиваетесь в Посвящении осознанном?
– пояснил Корщиков.
– Да, я имел в виду это.
– Как я уже сказал вам, что исключительности у вас нет, как нет ее ни у чего и ни у кого на свете! Все и все посвящаются в истину...
– И все-таки, почему же именно я?
– повторил я вопрос.
– Почему именно вы?
– Да, да, почему?
– я теперь смотрел Корщикову в глаза.
– В этой вашей инкарнации, - сказал он, - в сегодняшнем воплощении, ваше Посвящение дошло до уровня, когда само Посвящение пора осознать как таковое! То есть ваше Посвящение не противоречит естественному развитию Всеобщего Вселенского Посвящения, оно также протекало и протекает, как у всех и у всего! Просто в этой, сегодняшней жизни вашей вы, наконец, доразвились, путем баснословных предыдущих испытаний в других воплощениях, до осознанности! Поверьте, каждый профан, в конце концов, обязательно придет к моменту осознанности своего Посвящения, только в какой из своих инкарнаций, земных воплощений это произойдет - неведомо никому!.. У вас этот момент наступил...
– А могу я не успеть завершить свое Посвящение и в этой жизни, спросил я и озабоченно облокотился на подоконник.
– Не завершите в этой, все равно продолжите завершение в следующей! сказал Корщиков.
– Как же это?
– настаивал я.
– Скажем, - пояснил Саша, - родитесь в семье Посвященного.
Мы приумолкли. Было слышно, как малыш грызет сухарь...
Я опустил глаза и долго смотрел себе под ноги, размышляя. Прошло некоторое время. И вот у меня возникла противоречивая мысль:
– Знаете, о чем я подумал сейчас?
– не поднимая глаз, произнес я.
– О чем же?
– отозвался Корщиков.
– Я подумал: истина - это Бог? Так?
– Предположим, так, - подтвердил Саша.
– Тогда как же объяснить существование дьявола и Посвящение в его ряды? Ведь такое Посвящение - тоже существует?!
– и я уставился Корщикову в глаза.
За все время беседы он ни разу не отвел своего взгляда в сторону! Мне начинало казаться, что он всегда упорно смотрит на меня, даже когда подогревает молоко!
– Я уже осведомил вас, что Посвящение существует только одно, - в истину!
– сказал Саша.
– Но все же, как быть с дьяволом?
– настаивал я.
– И дьявол, - улыбнулся Корщиков, - и, как вы выразились, его Посвящение, - все это - разновидности, э-э, различные по степени испытания.
– Значит, человека может отбрасывать и назад на пути Посвящения? Но тогда вы, по-моему, противоречите сами себе! Не вы ли сказали, что человек продолжает свое Посвящение с того уровня в следующей жизни, на котором он остановился в предыдущей?!