Без Надежды
Шрифт:
– Отпущу сейчас кнопку!!! Взорву все, если хоть дернетесь!!!
– Нет-нет, – выставил перед собой ладошки легавый. – Все будет нормально, я обещаю. Мы не самоубийцы… Слышь, отпусти женщину.
– Жди!
– Нет, правда…
– Что «правда»?
Этого мент не знал и сам. И поэтому замолчал. Лишь похлопал белесыми ресницами.
А мне пора было прекращать словесные прения. И, не теряя темпа, продолжать как-то действовать. Если бы я еще и знал, как.
Впрочем, ясно было одно: мне удалось захватить инициативу. Менты на изменах. Я их загнал во внештатную ситуацию, которая не описана ни в каких служебных инструкциях,
– Рации!
– Чего? – не поняли меня мусора, а я в это время подумал:
«Как странно, что мы сейчас лишь вчетвером в этом узеньком коридоре. И даже в отдалении не заметно ни одного любопытного рыла. Но ведь должны же быть в этом дурацком банке охранники, которым не может быть неинтересно, что творится сейчас на вверенной им территории? Или это такой специфический банк, где всем все до лампочки? „Северо-Запад“…»
– Снимайте рации, выключайте и кидайте на пол. Себе под ноги. И, не дай бог, кто-нибудь вякнет в эфир хоть слово о том, что здесь происходит.
«…Нет, правда, где банковские секьюрити? Почему все-таки ими даже не пахнет поблизости? Не значит ли это, что следует ожидать от них какого-нибудь подвоха?», – забеспокоился я.
– Поторопитесь!
Менты не торопились.
– У меня устал палец.
Вот теперь совершенно другое дело! Не прошло и пяти секунд, как две рации полетели на пол. Приятно сознавать, что тебе безоговорочно верят. Мой блеф действовал пока безотказно.
– Растопчите их!
Нет, на такое кощунство легавые пойти не могли. Четыре растерянных глаза с мольбой уставились на меня. Заложница обреченно вздохнула. Но пока еще не обделалась.
– Очень устал палец.
Заложница вздохнула еще обреченнее. Мусора принялись топтать свои рации. Неторопливо и основательно, хотя не уверен, что от этого они получали огромное удовольствие.
– Ну, и чего дальше? – наконец оторвал взгляд от обломков тот мент, который был вооружен пистолетом Макарова, имел широкие лычки старшего сержанта и был старшим в этом тандеме.
– А дальше вынимайте затворы и радуйтесь, что не требую отдать волыны мне целиком, – прошипел я и легонько пнул заложницу коленом под копчик. Так, чтоб она пискнула. – И помните, что героизм без мозгов никогда и нигде не приветствуется. Подчиняясь мне, вы останетесь живы, да еще заслужите благодарность. На разборе дежурства ваши действия в сложившейся ситуации будут признаны единственно верными. Затворы!
Не знаю, поверили ли мне мусора насчет благодарности, но две затворные рамы – одна от ПМ'а, вторая от АКСУ– полетели к моим ногам.
– Теперь заходите туда, – кивнул я на распахнутую дверь депозитария и с удовлетворением отметил, что ключ торчит из замочной скважины. – Живее! Располагайтесь и считайте, что неприятности для вас на сегодня закончились.
Следом за ментами я затолкнул в хранилище и заложницу, захлопнул дверь, повернул ключ. И замер, сам себе поражаясь:
«Насколько
же удачно я провернул это дельце и переиграл двоих мусоров! Ожидал чего угодно, но не такого! Эти легавые либо совсем зеленые дебютанты, либо уже умудренные жизнью ветераны, трезво отдающие себе отчет в том, что лучше быть выгнанными со своей далеко не престижной службы, нежели рисковать жизнью в поединке с обвешанным неизвестно чем психопатом.Итак, с этим ты разобрался. Мои поздравления, Знахарь!
Но это был только первый этап, и хорошо, если в дальнейшем окажется, что он был наиболее сложным. Я совершенно не возражаю, чтобы все остальное – мой выход из банка, поиски логова, где я могу отсидеться, отъезд за пределы Санкт-Петербурга – окажется попросту детской считалочкой по сравнению с тем, как я только что обезоружил и запер двоих мусоров. Хотя даже в детской считалочке еще должно повезти, чтобы не выпало водить. А у меня ставки повыше: жизнь и четыреста тысяч. И неизвестно, что имеет большую ценность.
Наверное, все-таки, баксы, если их сравнивать с моей драной шкурой», – пришел я к выводу и, поплотнее запахнув полы куртки, чтобы пока никому не мозолить глаза своей «бомбой», решительно зашагал по пустому длинному коридору. Мне еще предстояло преодолеть турникет, пройти мимо поста охраны и не вызвать подозрений у мусора, который сейчас должен болтаться на улице. Таковы задачи на ближайшее время. А что стану делать, когда их решу, там будет видно.
Коридор кончился. Слева – десяток ступенек неширокой лестницы. Сразу следом за ней – турникет. А за турникетом – фойе. С двумя чахлыми пальмами. С деревянной конторкой. И охраной банка «Северо-Запад» за этой конторкой. В количестве трех человек.
«А ведь Наталья говорила, что их четверо, – отметил я, спускаясь по лесенке. – И они должны играть в преферанс. Впрочем, четвертый сейчас, наверное, на прикупе, и поэтому отлучился поссать».
Я без проблем миновал турникет, пробурчал им «Доброе утро» и уверенно направился к выходу. Охранники проводили меня обалделыми взглядами. Грязного бородатого мужика с рюкзаком за спиной, спокойно выходящего под утро из банка, они увидеть никак не ожидали. Одним словом, внештатная ситуация, как и у ментов две минуты назад. Здесь приходилось включать в работу мозги. Вот только где они, эти мозги?
Охрана молчала! Я против этого совершенно не возражал. Жизненные неурядицы давно превратили меня в замкнутого и необщительного человека, а потому первым вступать в разговор с тремя незнакомыми мужиками я не желал.
А желал поскорее убраться отсюда. Словно так и положено, распахнул первую дверь. Шагнул в узкий тамбур. Толкнул дверь вторую. Толкнул еще раз – посильнее. И поискал глазами запор, который следует отомкнуть, чтобы эта дубовая гадость все-таки отворилась.
– Черт!
Никаких запоров на двери. Блокировка с нее явно снималась нажатием кнопки за конторкой охраны. И выйти отсюда можно было лишь с позволения местных секьюрити.
– Черт! – еще раз процедил сквозь зубы я.
Делать нечего, придется такое позволение испрашивать.
– Откройте, пожалуйста, дверь, – выглянул я в фойе.
Охранники доходили! Всех троих я настолько парализовал своей простотой, что с них сейчас можно было ваять, скажем, скульптурную композицию «Хиросимцы, наблюдающие за ядерным взрывом». Или «Чукчи стойбища Эльвентин, встречающие вертолет с президентом Путиным».