Без кислорода
Шрифт:
– Валерия, присядь и успокойся, - начинаю я, но она прерывает, вскрикивая.
– Да перестать ты называть меня Валерией! Ненавижу свое имя, когда оно звучит из твоих уст! – хватается она руками за голову и закрывает глаза, как будто мой голос причиняет ей боль, - И я не успокоюсь, пока не скажу тебе все, что о тебе думаю! – распахивает она свои глаза.
– Успокойся, - снова пытаюсь усмирить ее. Мы оба знаем, что стоит ей только наговорить лишнего и я не сдержусь.
– Ты эгоистичный сукин сын! – указывает она на меня пальцем, продолжая кричать, - Ну ладно я, - нерадостно усмехается девушка, качая головой, - я стерплю все твои унижения! Но причем здесь Данька!? Мало того, что ты перекрыл кислород ко всем сферам моей жизни, преследуешь,
Вижу, как тяжело даются ей слова, голос ее хрипит от крика, и она чертовски измотана. Ее друг важен для нее, а я все испортил. Приподнимаюсь с кресла.
– Прости меня, за вчерашнюю ночь, - я должен был сказать эти слова еще вчера, либо сразу, как только она вошла в кабинет. Не могу больше видеть, как она страдает.
– Что ты сказал?! – вытирает ладонью слезы и смотрит на меня ошарашенно, будто у меня три головы, вместо одной.
Да, девочка, я умею признавать свои ошибки. Какой угодно реакции я ожидал от своих слов, но только не этого истеричного смеха.
– Даже не верится, что ты, напыщенный павлин, сам Марк Антонович Власов соизволил попросить прощение! – она подошла к столу ближе и облокотилась на него ладонями, - только знаешь, что? – чуть нагнулась ко мне, прищурившись, - засунь это «прости» себе в задницу! И катись к черту! – резко развернулась к двери, - с меня хватит, я ухожу!
Все сказала? Только вот я, не успел ничего сказать в ответ. Последнее слово всегда за мной.
– У тебя нет выбора, - четыре слова, которые заставили ее обернуться в трех шагах от двери.
– Еще как есть, - уверенности ей не занимать, она ухмыляется, - я залезу по уши в кредиты, продам квартиру, но отдам тебе все до копейки, - делится она своими планами.
Только я с ней совсем не согласен. Правила здесь устанавливаю я.
– Если ты выйдешь за дверь и не подпишешь этот договор, то на пару с матерью своего друга, сядешь за решетку.
– Что ты имеешь в виду? – теперь вся ее уверенность пропала, и в голосе сквозит тревога.
– Чек, который ты обналичила, был фальшивым. А кассир, коим является мать твоего друга, чек приняла и обналичила, - обхожу стол, направляясь к девушке, что застыла в центре кабинета. Мне кажется, либо она стала еще бледнее? Услышав меня, она нервно машет головой из стороны в сторону, что-то бормоча.
– Теперь вы соучастницы. Как думаешь сколько фальшивых чеков по этой схеме вы уже обналичили? – подхожу к ней ближе, она же отступает к стене возле двери. Взгляд ее лихорадочно осматривает мою грудь, ладонью она прикрыла рот. А когда отступать уже было некуда и ее спина столкнулась со стеной, она наконец подняла свое хорошенькое личико и встретилась со мной взглядом.
– Нет, чек не был фальшивым и мы не соучастницы, - пробормотала она.
– А кому поверят? Мне, кто все это подстроил, и может сделать так, что поддельных чеков будет больше. Либо тебе? – наклоняю голову в сторону, с нетерпением ожидая ответа.
– Нет, скажи, что это не так, - что-то похожее на панику зарождается в ее голосе, глазах, теле, - нет! Нет! – продолжает она повторять, как заведенная и я чувствую, как ее маленький кулачок ударяет мою грудь. Один удар. Второй. Еще раз.
Да, Валерия это так. Я не позволю тебе сбежать от меня. Каждый твой шаг мною просчитан. Неужели ты думала, что все так просто и я не подстраховался? Жду, когда ее истерика немного утихнет, и силы для ударов покинут ее тело. Ведь эта информация в конец выбила ее из колеи. Продолжаю терпеть поток ее ударов, но не пытаюсь их остановить. Ей нужно время чтобы понять, что она загнана в угол. Что этот раунд снова за мной. С каждой секундой ее удары становятся все реже. А отчаянный плач и крики все тише. Когда силы на борьбу со мной иссякли, ее руки безжизненно повисли вдоль тела. Опустив голову, она слабым голосом проговорила:
– Не могу поверить, что ты все это подстроил.
У
нее заплаканные, красные от слез глаза, но она все равно прекрасна. Опухшие губы, соблазнительно манят коснуться их, попробовать снова на вкус. Теперь она смотрит мне не просто в глаза, а в самую душу. Что же она делает со мной, глупая. Я понимаю, что пропал в ней, в чувствах, что испытываю к этой девочке. А самое главное я понял, что она проникла так глубоко, что отпустить ее я не смогу никогда.Моя. Это слово набатом звучит в голове. Понимание, что мне нужна только эта девочка заставляет мое сердце биться сильнее. Как у влюбленного подростка. Во рту пересохло и я облизал свои губы. А хотелось накинуться на ее губы, испить их сладость, услышать ее стон, почувствовать такое же ответное желание, что охватило мое тело.
В ее глазах нет ненависти, а только отчаяние, беспомощность и боль.
Обхватываю ее лицо ладонями и заставляю посмотреть мне в глаза:
– Ты даже представить себе не можешь, на что я способен, когда хочу чего-то, - так же тихо отвечаю ей, вытирая большими пальцами слезы с ее бледных щек, - а в данный момент я хочу тебя Лера, только тебя.
Провожу пальцем по ее щеке, а затем опускаюсь к нижней губе. Но вздернув подбородок, она одергивает мою руку:
– Ты никогда меня не получишь, - узнаю мою девочку, в глазах все та же смелость. Она бьется до последнего и не собирается сдаваться.
Усмехаюсь.
– Ты уже моя, Лера. Разве до сих пор не поняла этого? – поджимаю губы, слегка, улыбнувшись. А затем подхожу еще ближе, облокотившись ладонями о стену, закрыв ей все пути к отступлению.
Она отвернулась от меня и аромат ее волос и кожи, наполнил мои легкие.
– Это низко – шантажировать меня. Я никогда тебя не прощу. Зачем тебе все это? – голос ее слабый, безжизненный.
Закрыв глаза, наслаждаюсь запахом ее волос, касаюсь губами виска:
– Я не могу отпустить тебя, - наслаждаюсь каждым мгновением, пока у меня есть такая возможность: провожу носом по ее виску, волосам, подхожу к ней ближе. В пальцах покалывает от желания коснуться ее тела. Под ладонями холодная бетонная стена, а хочется ощутить тепло ее кожи.
– Это же бред, - качает она головой, и я слышу что-то похожее на слабую усмешку.
– Лера, мы по одну сторону баррикад, перестань бороться со мной. Ты сильная девушка и я уважаю это. И ни в коем случае не посягаю на твою независимость. Я просто хочу, чтобы ты дала нам шанс узнать друг друга лучше, - продолжаю шептать у ее виска.
Я жду взрыва, криков, наступления с ее стороны. Но она спокойна, стоит не шелохнувшись. Я даже начал беспокоиться, а дышит ли она вообще, потому что грудь ее почти не вздымается. Неужели мне удалось успокоить ее? Она повернулась ко мне лицом и в ее взгляде была паника и неуверенность. А я ожидал совсем другого, хочу видеть в ее глазах доверие. Она не верит мне. И боится. Сейчас я отдал бы все, чтобы узнать, что твориться в ее головке, что беспокоит, в чем сомневается, я хочу заставить ее поверить мне. Когда она так близко, чертовски сложно, сдерживаться от того, чтобы не схватить ее и прижать к груди. Я знаю, что она будет сопротивляться, если я снова попытаюсь поцеловать ее. Но у меня есть небольшая надежда, что она ответит мне взаимностью, если я это сделаю. Поэтому чуть наклонившись к ней, я опускаю свои губы. Едва коснувшись ее губ, я чувствую их мягкость и тепло, но мои планы нарушает стук в дверь.
– Эй! Подождите минуту – я сбегаю за попкорном! Продолжение обещает быть жарким! – Слышу насмешливый, и столь ненавистный мне голос.
Отстраняюсь от Леры и за долю секунды замечаю на ее лице замешательство. Она отворачивается в сторону нежданного визитера. Я же сжимаю зубы до боли в скулах, прикрыв глаза от разочарования, что мне помешали. Но больше я зол на того, кто посмел ворваться в мой кабинет. Того, кого ненавижу и презираю. Я разберусь с ним позже, не хочу, чтобы Валерия была свидетелем очередного скандала.