Чтение онлайн

– Вода-доктор!
– добавил из другой ванны специалист по огню.

Трехминутные конструктивные переговоры с китайской стороной привели к тому, что Сеня всё же залез в ванну, но все никак не мог успокоиться, чесался в воде, ворочался и громко вздыхал.

Впрочем, я даже успел задремать, как тут же в дверь жестко постучали, и громкий сварливый голос произнес:

– Начальство заругает, уже пятнадцать минут прошло! Выходите! И пробки из ванн повытаскивайте!

Похоже, Сеня так и не понял, для чего мы посетили это место, раз ему не дали полноценно постоять под душем (которого не было), не снабдили мылом (о котором он так мечтал), и так странно наливали в ванну воду, совершенно её не экономя, заставляя проливаться через край.

– Не понимаю, - сказал он, когда мы уже сели в машину.

Охота

Здесь,

в Амгу, где условия жизни диктуют свои правила выживания, местные всё делают не так, как в цивилизации. Государство стряхнуло с себя обязанности по обеспечению людей хотя бы минимальной занятостью, и поэтому люди здесь сами зарабатывают на жизнь всеми возможными способами, включая и те, за которые в других условиях человек бы дорого поплатился. Плюс к этому, государство (будем говорить прямо - местные органы власти при попустительстве вышестоящих структур) самоустранилось от обеспечения жителей всеми видами государственных регистрационных действий - мол, это в ваших интересах, сами об этом и позаботьтесь. Скажем, чтобы получить паспорт по достижении необходимого возраста, молодой человек должен совершить поездку в районный центр, который находится за сотни километров от поселка. Для многих людей такая поездка - первый выезд в сторону цивилизованных территорий, и, по сути - большое испытание. А учитывая, что на такую поездку у семьи может банально не быть денег, фотографий, каких-то справок и чего-то еще, да и не пошлешь младое чадо в одиночку в такую даль - а значит, ехать должны как минимум двое, то вполне себе простой вопрос получения паспорта, может затянуться на годы. И никого эта проблема не волнует. Или, скажем, регистрация автомобиля. В самом поселке есть небольшой порт. Сюда приходят различные суда, в том числе и те, что привозят японские автомобили. Поставить автомобиль на регистрацию и получить номера - просто нереально. И поэтому здесь практически никто не заморачивается этой условностью. В Амгу абсолютное большинство автомобилей живут себе спокойно без номеров и каких-либо документов. Это никак не мешает им ездить по местным дорогам вплоть до самых северных границ Приморья. Номера здесь имеют лишь те машины, на которых приходится ездить в цивилизацию - в Терней и южнее. Это здесь устоявшаяся традиция, и никто её ломать не намерен. Да и не сможет. Местные жители поговаривают, что если вдруг государство решится навести в этом деле законный порядок и попытается изъять все машины, у которых нет номеров, то этому государству никакой "Зубр" не поможет (помните, который на Площади борцов за власть Советов безнаказанно и жестоко избивал приморцев, вышедших высказать протест против решения центральных властей прикрыть "японский" автомобильный бизнес), ибо у местных людей совсем не такой менталитет, как у городских. Местные жители свою жизнь и свое спокойствие защитить смогут весьма радикально. И государство это знает. И делает вид, что его устраивает такое паритетное положение вещей.

И вот, эти условия жизни подсказывают людям, что источниками к существованию могут быть только лес и море. На море рыбалка, а в лесу охота. И от каждого вида промысла они берут по максимуму, хотя, по моему мнению, истощить природные запасы они все равно не смогут - слишком уж мало здесь жителей, и слишком уж огромная здесь тайга и еще более огромное море...

А как они охотятся? Очень сурово! Обычный полосатый матрас кладется на багажник, установленный на крыше вездеходного джипа. Туда забирается охотник с карабином. У него есть мощный фонарь, пристрелянное оружие и хорошие навыки в стрельбе из движущегося автомобиля. Водитель ведет джип по лесной дороге, а охотник светит по сторонам. Как только в луче света отражаются глаза (человеческие глаза в свете не отражаются, так что подстрелить человека в данном варианте весьма проблематично), так тут же в них летит пуля. Это потом уже водитель, услышав выстрел, останавливает машину, и они вместе идут смотреть результат.

И вот, съехав с "трассы" в поворот на зимовье, мы решили учинить охоту - чтобы вечером попробовать какую-нибудь дичь.

Дима включил в машине печку на максимальные обороты и открыл люк на крыше. Я надел стрелковые очки, чтобы ветром мне не надуло глаза, и выбрался по пояс в люк. Дослал патрон в патронник и снял карабин с предохранителя. В такой ситуации, дабы избежать случайного выстрела (который может стать для кого-то роковым), я держал палец не на спусковом крючке, а на скобе. Фонарем я стал подсвечивать по сторонам, но особое внимание уделял "носовым курсовым углам".

Вначале было весело и азартно, но вскоре беспрестанно хлещущие мне по лицу мелкие ветки и пронизывающий ветер сделали свое дело, и я спустился в салон.

Здесь было теплее и веселее - спутники постоянно о чем-то говорили. Так мы проехали еще час, и меня такая уютная обстановка стала убаюкивать. Вскоре я уже не различал реальность с грёзами и стал засыпать.

В этот момент Дима увидел впереди машину, которая стояла на обочине с потушенными фарами носом в нашу сторону. Когда мы проезжали мимо нее, машина завелась, включились фары, и джип резко выпрыгнул на дорогу, как только мы разминулись с ним.

Это меня разбудило, и я вяло осмотрелся.

– Смотри!
– вдруг крикнул Лёха.
– Слева!

Еще просыпаясь, я мгновенно выпрямил ноги, выбрасывая себя вверх, в люк, и вскинул карабин. Мне уже светили, и в луче света, накрывая его стволом и выравнивая прицел, я увидел какое-то лицо, торчащее из-за большого камня метрах в тридцати от меня.

"Сова" или "барсук" - подумал я, уже выжимая спуск.

После выстрела лицо исчезло, а Дима резко остановил машину. Я обернулся - встречный джип уже летел от нас метрах в ста. Что они там подумали? Что по ним стреляли? И вообще, кто это был? Сеня смотрел на меня обезумевшими глазами.

Вопросы промелькнули, но на них не было ответа, и я, перехватив карабин, вышел из машины и направился в лес, ломая сухой бурьян и светя себе под ноги мощным фонарем. За камнем бился в агонии барсук средних размеров (до сих пор терзают смутные сомнения - или всё же это был енот?).

Бросив его в ведро, мы двинулись дальше, и вскоре прибыли к месту ночлега.

Снять пиджак

– Сейчас мы ему быстро пиджак снимем!
– приговаривал Димка, готовясь потрошить дичь.

Пока мы перетаскивали втроем вещи в зимовье, да пока мы раскладывали на стол и готовились к приготовлению пищи, Дима успел привязать убиенную жертву за лапы и начал снимать с него пиджак, вернее шкуру. Прознав, что в сарае происходит свежевание дичи, Сеня боялся даже показываться из домика, предпочтя втайне от нас выпить большой глоток водки и молча забиться в угол нар, с ужасом переваривая увиденное недавно убийство.

Вначале мы его пытались уговорить выйти посмотреть на процесс разделки, но Сеня лишь еще больше жался в угол и отрицательно качал головой. Потом большой глоток алкоголя сделал, таки, свое дело, и Сеня, осмелев и вооружившись айфоном, выглянул на миг из дверей, чтобы издалека снять на видео процесс "снятия пиджака". Довольный Дима начал призывно махать Сене куском шкуры, держа её в окровавленной руке, но тот скрылся за дверью и больше не показывался.

Наш стратегический просчет состоял в том, что мясо нужно было сначала отварить, а потом уже тушить, жарить и всё остальное. В общем, когда мы около полуночи сели за стол, на сковороде было очень жёсткое мясо. Жесткое не значит, что несъедобное, и по кусочкам мы начали его поедать, запивая "Финляндией".

На Сеню страшно было смотреть. Столь яркого проявления брезгливости и беспомощности я еще в жизни не видел. Он умело сочетал эти два чувства и сидел напротив меня будто перед казнью, с посеревшим от страха лицом.

– Угощайся!
– Дима протянул ему кусочек дичи, наколотый на вилку, и Сеня, пересилив себя, взял вилку в руку.

– Камбэй!
– сказал Леха, передавая ему стаканчик с водкой.

– Камбэй, - вяло отозвался Сеня, выпивая стопку "Финляндии".

Под манговую водочку он съел один кусочек барсука, и сразу переключился на краба. На знакомой еде он начал приходить в себя, и сообщил нам, что в Китае вот за такое убийство животного браконьеру грозило бы длительное тюремное заключение, и он очень переживает, чтобы власти КНР не прознали о его соучастии в этом преступлении. Мы, в свою очередь, заверили его, что по эту сторону границы "строгость законов смягчается необязательностью их исполнения", после чего он успокоился окончательно.

Проговорив еще часов до трех, уничтожив краба и скромные запасы пива, мы завалились спать, и я даже неплохо выспался, под громогласный аккомпанемент своего соседа.

Переселение

Ночь была теплой, и утром никаких заморозков не ощущалось. Голова медведя грустно смотрела на нас черными провалами выклеванных глаз. Мы быстро загрузили все свои пожитки в машину, и покинули гостеприимное, но жуткое зимовье. Два часа тряски по разухабистой дороге, и вот мы уже выгружаемся возле ручья, в котором планируем весь день ловить рыбу. Вокруг нас лес, который уже скинул листья и превратился в унылый сухостой, лишенный цвета и ждущий предстоящих снегопадов. Это тот период, когда умирает, кажется, всё, и только снег чуть позже придаст тайге новый смысл, новый толчок к жизни...