Бестолковые
Шрифт:
— Я его понимаю. Грустно, когда видишь, как сносят старые здания, которые много для тебя значили, с которыми у тебя связаны приятные воспоминания, — сказала Аня, когда они вышли на набережную. Отсюда было видно все, что осталось от гостиницы. Кучи серых камней, куски арматуры, обломки лестниц. — Ее построили на месте недостроенной восьмой высотки. Конечно, она не очень сочеталась с соседними зданиями, но все равно жалко. Советский модернизм, и это она еще скромно выглядела. По сравнению с другими примерами этого стиля. Такие здания…их как будто инопланетяне строили. Заглядеться можно! Советские архитекторы не боялись экспериментировать.
Аня
— Я помню, когда мне было лет семь, мы здесь гуляли с родителями. У входа в гостиницу, за стеклом я видела две странные скульптуры. Первой была голая женщина без рук. У нее на груди было два выдвижных ящика и еще два на животе. И, кажется, еще один был на коленке.
— Скульптура Сальвадора Дали?
— Да, Венера Милосская с ящиками, но я тогда не знала об этом, — улыбнулась Аня. — И эти ящики медленно двигались сами собой. Туда и обратно. Выдвигались и задвигались. Это было так странно и красиво, что я зависла на несколько минут. Дали сделал такую в тридцатых годах, а в гостинице копия стояла.
— А вторая скульптура?
— Рядом стоял слон, — продолжала Аня. — С очень длинными и тонкими ногами-ходулями. У Дали есть такие слоны на нескольких картинах, но я об этом узнала намного позже. Он был небольшой совсем. Примерно с меня ростом. Но сделан очень реалистично. Грубая серая кожа в морщинах и складках. Как у настоящего слона! И вот этот длинноногий слон шевелил хоботом. Медленно поднимал и опускал его. Меня как будто загипнотизировали. Я смотрела на Венеру с ящиками и на этого слона, и не могла оторваться. Обо всем забыла. Родители еле увели меня оттуда. С тех пор, если мы гуляли рядом, я всегда подходила ко входу в «Россию», чтобы еще посмотреть на них. Когда я в пятнадцать лет вернулась в Москву, гостиницу уже разобрали. Интересно, где сейчас эта Венера и слон?
— Вряд ли мы сможем это узнать, — улыбнулась Влада. — Эта тайна исчезла вместе с гостиницей, зато теперь мы знаем, что тебе дарить на день рожденья.
— Так жалко, что ее разобрали, — вздохнула Аня. — Интересно, ее можно было подвинуть? Как те дома в тридцатых годах.
— В смысле подвинуть дома? — не поняла Влада.
— Дома двигали еще в тридцатых годах, чтобы расширить улицы. Например, здание Моссовета. И еще несколько домов. У Барто был стих про дом, который переехал.1
Они еще долго гуляли. Потом Влада ехала домой и много думала. О домах, которые можно просто взять и перенести в другое место. А еще о Диме. Китай-город и огороженный пустырь на месте демонтированной гостиницы напомнил ей именно о нем. А еще о том, что все места, улицы и здания в городе сами по себе ничего не значат. Живыми и настоящими их делают люди и воспоминания, связанные с ними. У Дмитрия — это бар «Сова», где он познакомился с первой женой, которая родила ему двоих детей. У Ани — прогулки с родителями и Венера с ящиками за стеклом. У Влады — день города, разговоры с Димой и безудержное пьяное счастье. У каждого — свое.
Она вышла из метро к автобусной остановке и решила пройти пешком. Снег закончился. В прошлом году в эти дни прошел «ледяной дождь».
—
Влада? — кто-то окрикнул ее у следующей остановки. Она остановилась и посмотрела по сторонам. Мужчина в темной шапке. Куртка, сумка через плечо. Не очень высокий. Одного роста с Владой. Он улыбался. Она с трудом узнала в нем Дмитрия. Не то чтобы он сильно изменился за это время. Просто как будто стал на пять лет старше.— Привет, — улыбнулась она, еще не понимая, радоваться этой встрече или нет.
— Сто лет тебя не видел! — улыбался он. — Как у тебя дела?
— У меня отлично, — ответила Влада. — Учусь вот на первом курсе.
— Информационные технологии?
— Да, бизнес-информатика. Сложно, но мне нравится.
Влада хотела спросить, как у него дела, но было неудобно. Она больше не подслушивала мамины телефонные разговоры, но все же знала, что дела у них с Ирочкой не очень. Настолько, что пару недель назад она вернулась домой к родителям. Дмитрий теперь часто бывал в их районе, но совсем не потому, что хотел вернуть жену. Однажды мама видела его вместе с Гаевской, и та как будто была «в положении» — как сказала потом бабушка.
— Знаешь, я давно хотел тебе кое-что сказать, — чуть тише произнес Дмитрий. Влада испугалась. Она лишь надеялась, что он не станет признаваться ей в любви. — Я видел тебя тогда, больше года назад во дворе.
— Я не понимаю, о чем ты, — ответила Влада.
— Я провожал Гаевскую, а ты шла за нами, — объяснил Дмитрий. — Потом мы с ней целовались у подъезда. Было темно, но я узнал тебя. И ты тоже узнала меня, не отпирайся. Я был уверен, что ты расскажешь все своим, а они передадут Ире. Я даже хотел, чтобы ты проговорилась. До свадьбы. Но ты промолчала.
— Не совсем, — призналась Влада. — Я рассказала об этом маме, а она сказала, что мне все это показалось, и я перепутала тебя с кем-то похожим.
Дмитрий рассказал, что не хотел ту свадьбу, но отказаться и отменить ее — не позволяла совесть. А в Гаевскую он влюбился с первого взгляда, когда они с Ирочкой пришли к ней на день рожденья. Влада помнила, что в тот день помогла ему собрать букет в цветочном для Ирочкиной подруги. Ирисы и тюльпаны. И еще шутила, чтобы он был осторожнее с Гаевской, а то мало ли что
Влада смотрела в спину уходящему Дмитрию и думала, правильно ли она сделала, что ничего не сказала. Он спешил домой, где его ждала Маша. Влада не видела ее со дня свадьбы в прошлом году. Она не знала, радоваться за них или нет. Это было какое-то неправильное, грустное счастье. Ей было жалко всех. Ирочку, ее родителей, Гаевскую…и даже немного — себя. Дмитрия тоже было жалко.
А еще было снова страшно оттого, что случайная шутка в магазине цветов спустя год сбылась.
Часть 2
Обратная связь
Глава 1
Вуз был непрофильным, но кафедра архитектуры и градостроительства там была — на инженерном факультете. В профильный вуз Аня не поступила, а сюда прошла без проблем. Инженерный факультет находился в двух зданиях на улице Орджоникидзе.
Это было не совсем то, что хотела Аня, но ей здесь нравилось. Она быстро привыкла к этому месту и окружающим людям. Уже через пару месяцев университет стал для нее родным. Она чувствовала себя на своем месте и не жалела, что получилось именно так.