Бестибойца
Шрифт:
Ну хоть у кого-то всё идет, как запланировано. Ну, да. Мы составили план на случай внезапного вторжения. Правда, встречать врага мы должны были на подступах к Номоконовску. Но враг нас опередил, и город уже пал. Что-ж, план «Б» у нас тоже был. И теперь Рустам реализовывал его. Надеюсь, мы справимся. Что там у Новой Гвардии за душой? Пехота и пулеметы. Должны справиться.
Ну, а я сейчас займусь нашим предателем. И хрен меня теперь кто остановит.
Благо, предатель не ушел далеко.
Растерянные работники мои стояли вокруг него почти на выходе из сада, в сторону
Работники расступились, и я увидел кто это.
Сергей Смирнов, старик-сторож. Один из доверенных моих людей. И вот оно как обернулось…
Один из работников держал в руках ружье, из которого сторож пальнул Фролу прямо в лицо.
Работники расступились, и я прошел между ними, склонился над предателем:
— Зачем? — проговорил я хватая его за плечи, затряс его в гневе. — Зачем ты это сделал? Ты же с нами жил! С одного стола ел! Жена твоя под моей защитой! Зачем?
Он был очень тяжелый, я едва сдвинул его с места, не смог даже оторвать его голову от земли. С губ его сходила серая пена, глаза его налились кровью, лицо стало иссиня черным, я отпустил его и сделал шаг назад. Да что это то происходит с ним?
Он был словно отравлен, и гравитация расплющила его по земле как медузу.
Свинцовая тяжесть греха, вспомнил я бормотание магейры. Вот что это было.
Проклятие Тисифоны его настигло раньше меня.
— Зачем? — проговорил я глядя на расплющенного собственной тяжестью человека.
— Простите, хозяин, — простонал он, обнажив почерневшие зубы. — Боялся я. За жену. А они приходили ночами, когда вас не было. Грозили, что убьют её. Приказали молчать. А вас никогда рядом нет, кто её защитит, как не я…
— Зачем ты убил Фрола?
— Приказали мне… Убить нынче в полдень одного-двух из алкохимиков и уходить. Я и убил. Убил же только одного. Девицу я не тронул. Не тронул…
Это синхронизированный удар. В расчете на максимальный ущерб. Никто, конечно, не ждал, что он уйдет отсюда живым. Он и не ушёл бы, расходный материал, живая пуля. Но ущерб он нанес, и нанес чувствительный.
Это я не разобрался вовремя, не пресёк, не защитил. Меня не было рядом.
— Добейте, хозяин, — простонал этот обломок человека. — Сил нет больше…
Страшен гнев магейры.
Я достал обрез из кобуры на бедре, проверил заряжен ли. Заряжен.
— Ну, прости, — проговорил я.
Направил на него стволы моего дробовика.
Осталось только нажать на спусковой крючок.
Его корчило просто невероятно. Но добить его теперь показалось мне нарушением высшей справедливости.
А может я тут смалодушничал.
— А чёрт с тобой, — пробормотал я, наконец поднимая обрез. — Несите его в дом.
Тело предателя с трудом подняли шесть человек. Несли, спотыкаясь на каждом шаге, тяжесть тянула его к земле.
— Ничего себе, — произнесла тётка провожая взглядом процессию, прошедшую мимо нее в дом. — И что теперь ты с ним будешь делать?
— Я подумаю об этом завтра, — поморщившись бросил я тетке. — Сегодня у
меня слишком много других забот.Работники под моим руководством ставили рогатки и строили баррикады на закрытых воротах заваливая их всем подряд. Обматывали парковую ограду спиралью колючей проволоки, не зря я ее в свое время в Номоконовске прикупил.
Дом мой готовился к обороне.
Да. Всё не так плохо. От пехоты должны отбиться.
Я снова обратил внимание на тётку сопровождающую меня.
— Что вы хотите с этим сделать? — Я кивнул на винтовку с треснувшим стволом у неё в руках. — У вас найдется чем её заменить? Нам пригодится вся огневая мощь, какую сможем собрать.
— Нет, — вздохнула тетка, нежно погладив треснувший ствол винтовки. — Это уже не исправить. Но мы можем сделать с нею кое-что другое.
— Это что? — удивился я.
— Идем, посмотришь, — усмехнулась тетка.
Ну а что, почему бы и не посмотреть? Ценные указания я всем уже раздал, теперь только дожидаться их исполнения, а это еще не скоро будет.
Мы вместе спустились к Ангелине в гараж, где она, отвлекаясь от дурных мыслей, возилась со своей любимой «Антилопой-Гну».
— Ангелина, дорогуша, — произнесла тётка, показывая Ангелине свою винтовку. — Сможешь обрезать ствол ниже этой трещины?
Ангелина приняла винтовку из рук Маргариты Герхардовны, осмотрела повреждение.
— Легко, — заключила он. — Только оптику сниму.
Я думал, она полдня провозиться. Но нет. Ангелина за пятнадцать минут пропилила на стволе дисковой пилой по металлу кольцевую бороздку, с лязгом сдвинула массивный затвор, вложила в винтовку холостой патрон, закрыла затвор. Подошла к железной бочке с дождевой водой у входа в гараж, засунула ствол в воду до уровня пропила и пальнула в воду.
Бах! Водой из бочки хлестнуло в небо, забрызгав стену дома, и Ангелина вынула из бочки винтовку уже без ствола с пламегасителем, оставшегося в бочке, укороченную ровно по пропилу.
— Готово! — объявила Ангелина сдувая с носа упавшую на нос каплю.
— Молодец, — одобрила тётка, принимая обратно свою здоровенную винтовку огромного калибра теперь со странно коротким стволом.
— И что же это такое получилось теперь, дражайшая Маргарита Герхардовна? — покачал я головой. — Была снайперская винтовка, а теперь? Что за ублюдка вы породили?
— Такого, что если зарядить бронебойным, прижать к каске да нажать на спуск, никакая башка внутри не выдержит, — усмехнулась тётка. — Полный котелок взбитых мозгов на выходе. Отличная работа, второй номер!
Ангелина козырнула, как водится, от непокрытой головы.
— А вы чудовищная женщина, Маргарита Герхардовна, — с неприкрытым одобрением произнес я.
— Какой же ты все-таки льстец, Сашенька, — тётка осуждающе покачала головой. — Неумеренный, я бы сказала.
— Стараюсь сдерживаться, дражайшая Маргарита Герхардовна, — признался я. — Но не всегда получается. Но я работаю над собою.
Это все шуточки от предбоевого нервяка. Можно бухать, можно биться в истерике, а можно чёрно юморить, вот как как я сейчас. Выбор-то есть.