Бесстыдница (Эхо любви)
Шрифт:
Мало-помалу злость стала уходить, уступая место депрессии. Какое-то время Камми казалось, что Рид не такой, как все, что он особенный. Как больно было ошибиться. Конференция прошла словно в тумане. Она ходила на заседания и участвовала в работе комитетов, но с трудом понимала, что обсуждается и какие решения принимаются.
Она заходила со знакомыми в бар, чтобы выпить по бокалу вина и поболтать, но потом, как ни силилась, не могла вспомнить, что кому говорила.
Камми гуляла по Французскому кварталу; любовалась картинами странствующих художников, выставленными на площади Джексона, заказывала кофе с молоком в «Кафе дю
Все свободное время Камми было занято составлением черновых набросков того, чем она займется сразу же по приезде домой, как начнет воплощать в жизнь свои угрозы. Она развернет против Рида такую кампанию, какая ему и не снилась. Вполне возможно, ей не удастся переубедить его, но он обязательно почувствует, когда все закончится, что побывал в настоящем сражении. Она заставит его почувствовать это.
Камми вздохнула с облегчением, когда конференция наконец закончилась и можно было начать сборы домой.
Воскресным вечером, выруливая на подъездную дорогу к «Вечнозеленому», она увидела стоявший во дворе «Лендровер» Кита. Только этого ей сейчас и не хватало! Камми захлестнула волна дикого раздражения, смешанного с тревогой. Автомобиль загораживал въезд в гараж, а сам Кит, по всей видимости, находился в доме.
Он был на кухне. Стоял, прислонившись к открытой дверце холодильника, поедая прямо из сковородки персиковый коблер и запивая его молоком из пакета.
— Эй, я проголодался, поджидая тебя, — сказал он, изобразив улыбку маленького мальчика, когда увидел, с каким отвращением Камми на него смотрит. — Кроме того, никто не умеет так готовить персиковый коблер, как Персфон.
Камми поставила к стене дорожную сумку, потом сняла с плеча маленькую дамскую сумочку из мягкой черной кожи и положила ее на стол. С трудом сдерживая себя, она спросила:
— Как ты сюда вошел?
Прежде чем ответить, Кит поставил сковородку с коблером в холодильник и сделал большой глоток молока.
— Я случайно увидел, как к дому подходил муж Персфон. Он нес тебе ужин. Ну я и сказал ему, что сам занесу.
Все это значило, что Кит уговорами и угрозами заставил мужа Персфон, ветерана с протезом вместо ноги, который был вдвое старше его, отдать ключ домработницы. Интересно, сколько времени ему пришлось ждать, чтобы выследить старика?
— Замки в дверях этого дома исправно работают уже сто лет, иначе бы я сменила их. А так как я не собираюсь этого делать, то требую вернуть мне ключ Персфон, — сказала Камми.
Кит засунул руку в карман и посмотрел в лицо Камми, о чем-то размышляя. Потом вытащил большой металлический ключ на кольце и позвякал им перед собой.
— Предлагаю обмен, — заявил он.
— Что это значит?
Кит не спеша допил оставшееся в пакете молоко, закрыл дверцу холодильника и бросил ложку, которой ел коблер, на стол. Затем достал из кармана какую-то желтую бумагу и положил ее на стол поближе к Камми.
— Я подсчитал, сколько будет стоить ремонт «Ровера».
Камми подумала, что нужно будет выбросить остатки коблера
и купить новый пакет молока. Не прикасаясь к желтому листку, она резко спросила:— В честь чего я удостоилась лицезреть это?
— Ну, не надо таким тоном, детка. Ты ведь знаешь, что стоишь мне двух фар, не говоря уже о капоте.
Камми была отнюдь не расположена вести этот разговор. Отчетливо выговаривая каждое слово, она произнесла:
— Я не твоя детка и никогда ею не была, я, насколько тебе известно, презираю мужчин, которые называют женщин детскими именами. Если у тебя проблемы с твоим «ровером», то разбирайся с ними сам. Меня они абсолютно не волнуют. Твои долги меня не касаются.
— Но у меня же нет денег! — запротестовал Кит, разводя руками.
— А у меня есть, ты это хочешь сказать?
— Ведь это ты разбила машину, и ты это знаешь.
— Значит, стоило.
— Эй, я, наверное, схожу с ума — ты думаешь, о чем говоришь? Ты же стреляла в меня. А я просто проезжал мимо по дороге.
— Ты не просто проезжал, ты преследовал меня. Угрожал мне.
— Ты сама вынудила меня, поэтому возможно, что я самую малость переборщил. Да никто бы не стерпел на моем месте! Ты должна учесть это обстоятельство.
Камми посмотрела ему прямо в глаза.
— Мне кажется, что вместо этого снова возьму в руки пистолет и на сей раз уже не промахнусь.
— Я бы, конечно, испугался, — сказал Кит, приподняв одну бровь, — если бы не был уверен, что ты не обидишь блохи, не то что человека.
Спокойным голосом, в котором звучала стальная нотка предупреждения, она проговорила:
— Я бы не советовала тебе быть настолько самонадеянным.
Прошло не менее двух секунд, прежде чем Камми поняла, откуда у нее взялся этот тон. Рид. Конечно же, это его ровная и одновременно опустошительно-пугающая интонация.
Кит откинул голову назад и широко раскрыл глаза.
— Должно быть, твои выходные пошли насмарку, раз у тебя такое паршивое настроение, милочка. Что случилось? Неужели Сейерз не удовлетворил твои требования?
Камми знала и раньше, что Кит пустой, мелочный, эгоистичный, но о том, что он человек недалекого ума, она не подозревала до тех пор… до тех пор, пока не провела несколько часов в обществе Рида Сейерза. Такое открытие вовсе не способствовало улучшению ее «паршивого настроения».
— Убирайся, — угрожающе процедила она.
— Зачем же сразу так, дорогая? Пока я ждал тебя, у меня было время подумать о том незначительном эпизоде — я имею в виду тебя и Рида. И знаешь, я пришел к выводу, что тебе просто захотелось попробовать другого мужчину. Из чистого любопытства. Ведь, кроме меня, у тебя никого не было. Я все понимаю, правда, я понимаю тебя.
— Значит, ты именно поэтому спал с другой женщиной? Хотел попробовать чего-нибудь другого? Из чистого любопытства?
— Черт возьми, мужчинам требуется разнообразие! Может быть, и женщинам его хочется, откуда я знаю.
— Насколько я понимаю, тебе важно насытить свою плоть, а кто там пострадает от этого,
тебе плевать. Неужели тебе не жаль Иви Прентис?
Его лицо помрачнело.
— Иви мы не будем трогать, если ты не возражаешь.
— Я нисколько не возражаю. Отправляйся к ней. Твое место там.
— Сознайся, ведь ты говоришь это только из ревности, да? Ты же хочешь, чтобы мы снова были вместе. Я знаю, что это так. Иначе бы ты давно изменила завещание.