Чтение онлайн

Некоторое время Ираклий сидел, повторяя про себя эту цифру. Нет. Если бы он только сделал это... Если бы передал двадцать тысяч в обмен на жизнь мамы... и при этом отпустил "кавказца" и его напарника с миром, он стал бы предателем. Обычным предателем. И предал бы не только Бориса. Предал бы всех, кого "кавказец" смог бы потом убить и ограбить. Предал бы себя. И именно мама, которая сейчас, сама того не подозревая, может вот-вот погибнуть, никогда не простила бы ему этого. Никогда. Вдруг сообразил: он будет проводить разработанный Борисом план. Будет. Только в конце вместо телефона опергруппы наберет номер Бориса. Тот

Ираклий поднял глаза на "кавказца". Тот смотрит настороженно.

–  Ираклий Ясонович, вам не жаль свою маму? Или, вы думаете, мой товарищ ее пожалеет?

–  Нет... Я так не думаю... Но понимаете... Двадцать тысяч... Огромная сумма...

–  Побойтесь бога, Ираклий Ясонович. Разве для вас это сумма? Вообще, что для вас двадцать тысяч? Так, дунуть. И нет их.

Все правильно. Если "кавказец" знает о его выигрышах в "Жемчуге", то правильно считает, что ему, Ираклию Кутателадзе, действительно ничего не стоит отдать двадцать тысяч.

Пистолет опять чуть шевельнулся.

–  Давайте не будем, Ираклий Ясонович, сердить друг друга. Разойдемся с миром. Вы отдаете деньги, я ухожу. И никогда больше на вашем горизонте не появлюсь. Здесь полная гарантия.

–  Все же... двадцать тысяч. Может быть, я действительно мог бы их сейчас набрать. Но чуть меньше. Двадцать тысяч, честное слово, просто не наберу. Скажем, десять? Хорошо?

–  Ираклий Ясонович. Жадность, знаете, как она губит людей? Хорошо, я сейчас возьму десять тысяч. Но ведь я приду потом. Чтобы забрать остаток.

–  Но в самом деле... Десять тысяч - все-таки реально. Ну хорошо пятнадцать тысяч. Идет?

Кажется, "кавказец" клюнул. Теперь только бы не сбиться. Вести ту же линию. Все, как было разработано с Борисом.

–  Может быть, пятнадцати вам хватит? Все-таки такая огромная сумма?

–  Ну и жадюга же вы, Ираклий Ясонович... Что вам пять тысяч?

–  Поймите сами. У меня самого таких денег в наличии нет. Обстоятельства. Надо брать в долг. А как я попрошу такую сумму? Надо ведь как-то объяснить. Просто так никто не даст.

–  Это не проблема. Скажите, срочно нужны деньги на "Волгу". Представилась возможность купить.

–  Просто не знаю... Правда, я мог бы позвонить одному другу. Только надо придумать другой предлог.

–  Придумывайте, - согласился "кавказец". - Только что за друг?

–  Один мой друг. У него всегда есть деньги.

–  Деньги, это хорошо. - "Кавказец" долго молчал. Повторил: - Деньги, это хорошо. Только откуда я знаю, может, вы собираетесь звонить в милицию?

–  Почему в милицию? Я позвоню своему другу.

–  Куда вы позвоните своему другу? Где он работает?

–  Он заведует производственным объединением стеклотары. Если вы не верите, можете позвонить в справочную. И спросить, как позвонить в третье МПТО "Стеклотара".

–  Как его зовут, вашего друга? Имя, отчество, фамилия?

–  Чубиев. Баграт Элизбарович Чубиев.

Помедлив, "кавказец" выдавил:

–  Хорошо. Давайте-ка его телефон. Напишите на бумажке. Проверим.

Оторвав листок календаря, Ираклий набросал телефон.

"Кавказец" набрал 09:

–  Пожалуйста, телефон МПТО "Стеклотара". Стекло-тара. МПТО номер три.

Выслушав

–  Ладно, звоните вашему другу. Только без фокусов. Говорите коротко. Нужны деньги. И все. Деньги пусть привозит сюда. Для него я - ваш родственник. Племянник. И пусть поторопится. Времени мало. - Сам набрал номер, протянул трубку.

Ираклий взял трубку. Гудки. Наконец щелкнуло. Голос Бориса:

–  Алло! Слушаю вас.

Только бы Борис его понял. Только бы понял!

–  Багратик? Здравствуй, это я, Ираклий.

–  Ираклий? - Голос Бориса чуть замешкался. - Ты... откуда?

–  С работы. Понимаешь, Багратик, у меня большое несчастье. Какое, объясню потом. Мне срочно нужны деньги. Очень срочно.

–  Сколько тебе нужно?

–  Двадцать тысяч.

–  Ого! А что случилось-то?

Ясно, Борис подстраховывается - на случай, если "кавказец" слышит ответы.

–  С мамой... несчастье.

Он нарочно чуть выделил "с мамой".

Борис испугался:

–  Что с твоей мамой? Что-нибудь серьезное?

–  Да, очень.

–  Что, это недавно выяснилось? Я никогда не слышал, что она у тебя больна...

–  Это выяснилось только сегодня. Баграт, умоляю, привези деньги. За мной не встанет, ты же знаешь.

–  Н-ну... хорошо. Попробую.

–  Не "попробую". Деньги нужны срочно. До часу дня.

–  Почему такая спешка? Что, поезд отходит?

–  Багратик, отходит. Срочно вези деньги. Пойми, мама для меня дороже всего.

–  Хорошо, Ираклий. Но... я это делаю только ради твоей мамы...

–  Спасибо, Багратик. Я знал, ты не подведешь.

–  Подожди благодарить. Куда везти деньги? На комбинат?

–  Да. Только я буду ждать не у себя в кабинете. У нас есть цех первичной обработки. Я сейчас там. В кабинете начальника цеха. Приходи прямо туда. С деньгами.

–  Хорошо. Сейчас буду.

–  Спасибо, Баграт. Жду.

Исход

О том, что Ираклий захвачен "кавказцем", Иванов понял сразу, как только услышал по телефону: "Багратик? Здравствуй, это я, Ираклий..." И не только из-за "Багратика". Голос Ираклия был совсем чужим. Сухим, хриплым. В голове сразу же заметалось: "Где Линяев и Хорин? Почему Ираклий звонит мне? Ведь они рядом, на комбинате". В конце разговора понял: Ираклий забыл предупредить о выходе из кабинета. "Кавказец", пройдя на территорию комбината, поинтересовался, где директор, и узнав, что директор в цехе, прошел туда и легко захватил Ираклия. Линяев и Хорин, скорее всего, об этом захвате могут только подозревать. Но пока не уверены в нем, иначе бы ему позвонили. И еще. Смущала интонация, с которой Ираклий сообщил о матери. Что-то здесь было не то. Поэтому, положив трубку, Иванов тут же набрал номер Мананы:

–  Мананочка, это Боря. Не могу долго говорить, извини. Что с Верой Севастьяновной? Она не заболела?

–  Почему заболела? Она в Москве. Прилетела сегодня утром. Я с ней только что разговаривала. А что случилось, Боря?

–  Ничего. Вера Севастьяновна в квартире Ираклия?

–  Конечно. У нее свои ключи. Да объясни, в чем дело? Я уже два раза звонила Ираклию. Разумеется, найти его невозможно. Он же никогда не сидит на месте.

–  Мананочка, ты не волнуйся. Просто у меня небольшое дело к Вере Севастьяновне. Да, ты давно с ней разговаривала?