Бессмертный
Шрифт:
– Под ноги смотри, – хмуро проворчал второй, пониже и пошире в плечах, щитом отбивая отчаянный взмах пытающегося подняться панцирника. Точным движением вонзив клинок в смотровую щель, воин мощным пинком столкнул труп орка во внутренний двор.
На штурмовой лестнице, рядом с которой Олаф и Роб, вытащив из разрубленного акетона одного из павших солдат целый пук войлока, теперь пытались высечь огонь, показался дымящийся, покрытый смолой и ожогами орк с перекошенным от злобы лицом.
– О, опять нормальные полезли, а не эти железнозадые! – весело крикнул высокий и в два движения оказался рядом. Прежде чем кто-то
Парень бесстрашно выглянул за стену и тут же отпрянул обратно, когда снизу густо полетели стрелы.
– Ну, ребята, лезет их тьма-тьмущая! – покачал головой он, перехватывая полуторный меч обеими руками. – Повеселимся!
– Не твой родственник, Фред? – осведомился Дагна, глядя, как уже в десятке мест орки успели долезть до края стены, и теперь с воинственными криками бросались на защитников. – Тоже весельчак, как я вижу! Приготовиться!
Егерь только хмыкнул и спустил тетиву, сбивая выпрыгнувшего между зубцов врага вниз со стрелой в глазнице.
– Не обращайте внимание, сэр! Придурок, бесова мать… – извиняющимся тоном произнес широкоплечий, подскакивая к одному из зубцов, на который уже забирался новый враг, и широким ударом снес ему голову, едва та показалась над каменной кладкой. – Дали боги братца…
В это время Олаф наконец-то раздул войлок. Веселый огонек быстро охватил весь комок, и Роб, подхватив его, швырнул вниз.
Вспышка и последовавший за ней дикий рёв снизу возвестил о том, что смола еще не успела окончательно загустеть и вспыхнула, как надо.
– Это же ты валишь орков хоть с оружием, хоть без, как демон из бездны? – не унимался высокий, вытянув в сторону дварфа окровавленный меч.
– И откуда ж вы тут такие взялись? – проворчал Дагна, торцом щита раскалывая череп очередному орку, и крикнул. – Роб, Олаф! За копья! Одного за раз!
– Сделаем, мастер Дагна! – гаркнули ветераны Неревальда и, подхватив оружие, встали на изготовку.
– Да нас третьего дня привезли! – отозвался широкоплечий, принимая на свой меч прыгнувшего на него бронзовокожего и тут же стряхивая труп с клинка. – В остроге сидели. В столице.
– Ну, сам знаешь, как бывает! – подхватил высокий, кружась по стене и сбивая еще одного противника, тут же переключаясь на следующего. – Либо клетка, либо на войну. Мы воевать привычны, а вот в застенках нам неуютно! Про тебя еще в обозе рассказали, когда в Цитадель везли! Мол, в Тринадцатых Вратах долгобородый лютый имеется! Ну мы и напросились сюда!
– Береги дыхание, брат! – предостерегающе крикнул широкоплечий, когда разъяренные орки полезли будто муравьи. Защитников было слишком мало, а участок слишком велик, чтобы поспеть везде и всюду. Спасало только то, что стена была неширокой, чуть более трех метров, а потому, чем больше врагов залезало наверх, тем больше они мешали друг другу. Орков было так много, что нечего было и думать о том, чтобы разрубить железные крючья и сбросить вниз якоря и лестницу. Все силы дварфа и его отряда уходили на то, чтобы сдержать эту, кажущуюся бесконечной, атаку.
Хлопали тетивы егерей, каждый раз обрывая еще одну жизнь, били копья здоровяка и рябого, на этот раз без труда пробивая кожаные доспехи и кольчуги. Братья носились от зубца к зубцу, вступая в короткие схватки с теми, кто успел забраться
на стену. Дварф же стоял скалой у лестницы, встречая панцирников ударами своего топора. Трупы орков сыпались частым градом под ноги ревущим от бессильной ярости сородичам.Не прошло и пяти минут, как враги внезапно кончились. Больше никто не стремился лезть наверх.
Трижды протяжно затрубил рог.
– Отходят! – возвестил Фред, осторожно выглянув за стену. – Отбились!
Аэсон шумно выдохнул и уперся руками в колени, переводя дух.
– Затащите абордажные крюки наверх, парни, – обратился к двум братьям Дагна, разрубая, наконец, крюки штурмовой лестницы, и повернулся к тяжело дышащим копейщикам. – Делайте, ребята!
Роб и Олаф уже отыскали слегка обгоревшие рогатки и, привычно упершись в край лестницы, пыхтя от напряжения, столкнули ее вниз.
К братьям присоединились Фред и Аэсон, попутно выискивая в обгоревших перевернутых бочках целые стрелы, чтобы пополнить вновь опустевшие колчаны.
Вскоре, когда крюки-кошки, гремя цепями, были собраны и сброшены во внутренний двор, защитники расселись под зубцами, расслабленно вытягивая ноги и откидываясь на холодный камень.
– Молодцы, парни, – одобрительно произнес дварф, оглядываясь на другие участки стены. – Славно потрудились.
По всей линии обороны люди отходили от горячки боя. Одни, сдернув повязки, прикладывались к фляге, другие курили трубки или жевали сухари. От стены до госпиталя протянулись цепочки санитаров с носилками, перетаскивая раненых, кого на койки, а кого и на операционные столы. У мэтра Галла и его коллег будет тяжелый день.
– Хорошо, что ты с нами, командир, – устало ответил Фред, прикрывая глаза. – Роб по тебе скучал.
Рябой хотел было что-то ответить, но только вяло махнул рукой. Все силы забрал бой.
Дагна нажал на две неприметные пластины по бокам своего шлема, и забрало поднялось, открывая его блестящее от пота лицо.
– Я тоже рад видеть вас живыми, – с теплотой в голосе сказал он, и присел на труп одного из панцирников.
– Так вот, – оживился высокий воин и, ткнув успевшего задремать брата локтем в бок, доверительно сказал, обращаясь к дварфу. – Мы ж специально искали тебя!
– Ну, а вышло так, что я нашел вас, – усмехнулся Дагна. – Давайте по порядку уж. Имена-то у вас есть?
– А как же, имеются! Минервус Галий О’Тол, – представился высокий, широко улыбаясь. – А это мой брательник, Ноч О'Тол.
– В смысле Ноч, как ночь? – уточнил дварф, переводя взгляд на широкоплечего воина. – Вроде как темное время суток?
– Точно так, сэр,– отозвался он, потирая ушибленный бок и недовольно косясь на брата. – Только мамаша была натурой сильно пьющей и малограмотной, оттого и записала меня с ошибкой.
– А меня и вовсе назвала в честь папаши, – сказал Минервус, устраиваясь поудобнее. – Захаживал к ней какой-то не шибко разборчивый аристократишка. Она частенько рассказывала, когда напивалась, как он орал, когда узнал, что ублюдок от портовой шлюхи носит его родовое имя.
– Минервус Галий, говоришь? – хмыкнул Дагна и шутливо кивнул. – А что, красиво.
– Да ну в бездну, – осклабился воин. – Зови меня Минус.
– Значит, Минус и Ноч? – дварф заглянул в поясную сумку и облегченно вздохнул – трубка была цела. – Ну хорошо. Я Дагна Тяжелый Молот.