Бессмертные (сборник)
Шрифт:
— Ну и как, здесь есть какие-нибудь подвижки? — поинтересовалась она, снова глядя на экспериментальные образцы, стоящие перед ними.
Пирс закрыл крышку.
— Еще рано говорить, — объяснил он. — В любом случае это просто тренировка на случай, если мне каким-то чудом удастся раздобыть немного настоящей крови Картрайта.
Она накрыла его руку своей и попросила:
— Берегите себя, Рассел.
— Расс, — поправил он. — И вы тоже.
После ее ухода он вернулся к эксперименту. Ему показалось, что у всех культур, кроме двух, уже заметны признаки отмирания. Двух. Будь культура одна, это могло бы оказаться иллюзией, но две,
Он вернулся в свою квартиру со второй сумкой в руках и прицепил плаценту зажимами к полке холодильника. Затем отрезал пуповину чуть выше того места, где перевязал ее ранее, для того чтобы кровь стекла и с нее, и с плаценты в поддон из нержавейки. И впервые за много лет отправился в постель счастливым.
А проснулся в панике. Трезвонила сигнализация, и где-то выла сирена. Пирс перевернулся, посмотрел на время — 5:38 — и на ощупь нацепил брюки, рубашку и белый больничный халат. Надев туфли на голые ноги, он уже двинулся к двери, как вспомнил о бесценном сокровище, лежащем в холодильнике, и об эксперименте, идущем в лаборатории. Слишком много совпадений.
Он пошел медленнее и спокойно открыл дверь. Одетые как попало жильцы носились взад-вперед по коридору, выкрикивая вопросы, остающиеся без ответа. Том Барнетт ждал рядом с его дверью.
— Быстрее, Расс, — поторопил он, — нужно выбираться отсюда!
Пирс запер дверь на два оборота, прежде чем снова повернуться к Барнетту:
— Что ты здесь делаешь, Том?
— Беспокоился о вас, Расс.
— Ты живешь на другой стороне комплекса.
— Я рано встал и тут услышал тревогу. Боялся, что вы проспите ее.
— У стариков сон чуткий, Том, — сказал Пирс. — Идем.
— А как быть с лабораторией? — спросил Барнетт.
Пирс пожал плечами:
— Понадеемся на ее собственные меры безопасности.
Когда они подошли к дальнему выходу, им навстречу, с выражением облегчения на лице, вышла Джулия Хадсон.
— Доктор Барнетт, не так ли? Расс, я беспокоилась.
Она была полностью одета, но без макияжа. И все равно показалась Пирсу невероятно привлекательной.
— Тоже рано встали? — спросил он.
— Перебирала бумажки, — криво усмехнулась она, — да и поспать я не особо люблю.
Когда они вышли наружу, следуя за другими жильцами, решившими, что жизнь дороже имущества, Пирс спросил Хадсон:
— Что за тревога?
— Возгорание, — ответила она. — Даже два. Одно на цокольном этаже. Второе в чулане уборщика на верхнем этаже. Госпиталь эвакуирован в целях предосторожности, так же как и жилой комплекс.
— Два возгорания? Похоже на поджог.
Они вышли на открытое место на парковке. Здесь толпились не только жители комплекса, но и медсестры и интерны, везущие пациентов на колясках и каталках.
— Я тоже так думаю.
— А то, что в цоколе?
— Рядом с вашей лабораторией. Но не беспокойтесь. Все под контролем.
— Зачем кому-то поджигать госпиталь? — спросил Барнетт.
— Действительно, зачем? — поддержал Пирс.
— Обиженный работник? — предположила Хадсон.
— Недовольный пациент? — добавил Барнетт.
— Или просто душевнобольной?
— Или тот, кому отказали в лечении? — иронично хмыкнул Пирс. — Оба сразу?
Расстояние между двумя очагами не позволяло предположить, что поджигатель в обоих случаях один. А вероятность того, что это два никак
не связанных между собою человека, стремилась к нулю. Они все это понимали.— Не только поджог, — уточнил Пирс, — но и заговор. Но зачем? Может, чтобы показать, что госпиталь уязвим. Может, это уловка, чтобы очистить здания от людей, обыскать комнаты и похитить ценности.
— Нам лучше вернуться внутрь, — сказала Хадсон.
Пирс оглядел парковку, забитую встрепанными обитателями эвакуированных зданий.
— Думаю, вы правы.
Но прежде чем ему удалось добраться до квартиры, его остановил медбрат огромного роста. Пирс не припоминал его среди сотрудников госпиталя, но отчего-то он казался смутно знакомым.
— Доктор Пирс, в вашем отделении чрезвычайная ситуация.
Пирс думал, что Барнетт вызовется все уладить, но тот промолчал.
— Я уже иду, — сказал Пирс.
По дороге к лифтам ему удалось лишь мельком поглядеть на дверь квартиры, чтобы убедиться, что с виду она не тронута.
Медбрат шел впереди, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что Пирс следует за ним. На нем была зеленая хирургическая роба, и ее короткие рукава позволяли разглядеть непропорционально вздутые бицепсы. Когда они добрались до одной из платных палат, медбрат отступил в сторону и, как только Пирс вошел, встал спиной к двери.
Мужчина в коляске сидел возле дальней стены, глядя в окно на задымленный старый город. Когда Пирс вошел, он повернулся. В больничном халате его фигура казалась грузной и бесформенной. Пирс взглянул в его лицо. Мужчина был стар, возможно, ему было хорошо за сотню, и его лицо, когда-то круглое и полное, теперь выглядело так, словно кожа была натянута прямо на выступающие лицевые кости. Однако, хоть подкожный жир и исчез со временем, упрямо выдвинутая челюсть и огонь в глазах говорили о том, что этот человек все еще силен. Среди морщин, окруживших его глаза, прятались едва заметные напоминания о шрамах; еще один, длинный, спускался с правой щеки до челюсти. Нос ломали раз или два.
— Вы меня не помните, доктор Пирс? — спросил мужчина.
Что-то шевельнулось в памяти Пирса: изображение таблички на стекле двери, мужчина в летнем костюме цвета какао, а затем он же, но уже потрепанный и с бородой.
— Локк, — произнес Пирс. — Джейсон Локк, частный детектив, которого я нанял, чтобы найти Маршалла Картрайта.
— Частный сыщик, которого вы наняли, чтобы убедиться, что Маршалла Картрайта никто не найдет, — поправил его Локк.
— После всех этих лет вы появились, чтобы отчитаться об успехе? — спросил Пирс. — Вы нашли его?
Сочетание возраста Локка и его целеустремленности заставило Пирса внутренне вздрогнуть, но он постарался этого ничем не показать.
— Нет, — ответил Локк, — так и ищу с тех пор. Я исполнительный директор Национального Исследовательского Института.
— А, — протянул Пирс, когда головоломка сложилась.
— Той организации, которая спонсировала ваши исследования последние пятьдесят лет. Но ее основная цель, как вы, наверное, сами догадались, найти Маршалла Картрайта и его детей. Я не знал, в чем смысл поисков, до смерти Лероя Уивера, после которой его доктор, Истер, и его личный секретарь, Янсен, предложили мне работать на них. Привлечь других состоятельных людей в годах и организовать Институт в том виде, каков он сейчас, было моей идеей. Истера и Янсена давно уже нет, а поиск все еще продолжается.