Бессмертные Мелухи
Шрифт:
Эти слова вызвали смех у Бхадры. Погасив улыбку, он спросил Шиву:
— Но что они такого нашли в твоей вдруг посиневшей шее, что стали так неистово почитать тебя?
— Проклятие! Если бы я знал! Эти мелуханцы превосходят нас во многих отношениях, но, тем не менее, поклоняются мне, будто я какой-нибудь бог! И все это, якобы, из-за моей синей шеи!
— Но ты не можешь не согласиться с тем, что их снадобья просто волшебные! Заметил, что мой горб уменьшился?
— Да, действительно он стал меньше! Их лекари творят чудеса!
— А ты знаешь, что лекарей они называют брахманами?
— И
— Да, и ее тоже. Брахманы не только лечат людей. Они могут быть наставниками, правоведами, жрецами, да хоть кем, кто приносит пользу своими познаниями.
— Умники от рождения, — фыркнул Шива.
— Это еще не все, — вздохнул Бхадра. — У них считается, что люди наделены некой предопределённостью. Помимо брахманов, здесь есть кшатрии, то есть прирождённые воины и правители. Не поверишь, но среди этих кшатриев есть и женщины!
— Еще чего! У них что, в войске есть женщины?
— Ну, их, скорее всего, не так уж и много, этих женщин-кшатриев. Но, да, у них среди воинов есть женщины!
— Стоит ли теперь удивляться, что они попали в беду?
Друзья громко рассмеялись над странными обычаями мелуханцев. Бхадра сделал несколько затяжек чиллумом и продолжил:
— Еще у них есть ремесленники и торговцы, называемые вайшьями. И, наконец, есть шудры, выполняющие совсем уже черную работу. В Мелухе делят людей на так называемые варны. Варна брахманов, варна кшатриев и так далее. У всех этих варн есть определенные обязанности, и одна варна не может исполнять обязанности другой.
— Постой, постой, — прервал его Шива. — Это значит, что ты, воин, каких мало, не имеешь права торговать на базаре?
— Точно!
— Глупость какая… Опять же, взять тебя. Вроде как воин, но кроме того, как передать мне чиллум, ни на что не способен.
Шива ловко увернулся от шуточного, но сильного выпада Бхадры.
— Ладно, ладно, успокойся, — покатился со смеху Шива и резким движением руки вырвал чиллум у Бхадры, что бы сделать еще одну глубокую затяжку.
— Мы говорим обо всем, кроме того, о чем должны говорить! — Шива резко изменил тон беседы. — А теперь без всяких шуток ответь на мой вопрос. Что мне делать?
— У тебя у самого-то есть мысли на этот счет?
Шива сделал вид, что разглядывает большой куст роз, росший неподалеку.
— Я не хочу снова бежать.
— Что? — Бхадра не разобрал слов, которые в отчаянии прошептал Шива.
— Я сказал, — в полный голос повторил Шива. — Я сказал, что не хочу опять бежать куда-то в неизвестность.
— Но это была не твоя вина…
— Но это было!!!
Бхадра умолк, не смея перечить. Да и что он мог сказать…
Закрыв глаза. Шива вздохнул:
— Да, это было.
Бхадра положил руку на плечо своего старинного друга, сжал его, возвращая Шиву из плена его ужасных видений. Шива посмотрел прямо в глаза Бхадре:
— Мне нужен твой совет, друг мой! Что я должен сделать? Если они действительно нуждаются в моей помощи, разве могу я отвернуться от них? И в тоже время, в праве ли я бросить здесь мое племя и отправиться неведомо куда? Что же мне делать?
Бхадра еще крепче сжал плечо Шивы и глубоко вздохнул. У него не было
точного ответа. Возможно, он мог бы дать правильный совет своему другу детства. Но был бы этот совет правильным для вождя?— Ты сам должен принять мудрое решение, Шива. Это — традиция!
— Эх, что б тебя…
Шива швырнул чиллум обратно Бхадре и ушел прочь.
Осталось несколько дней до момента, когда Шива, в сопровождении Нанди и трех воинов, должен будет покинуть Шринагар. Небольшой отряд был способен с большой скоростью пересечь значительную часть царства и как можно скорее прибыть в столицу. Наместник Ченардхвадж был очень заинтересован в скорейшем признании Шивы Нилакантхой. Он возмечтал войти в историю, как правитель, к которому явился Господь.
Перед визитом к императору Шиву стали приводить в «порядок», а также учить хорошим манерам и тому, как следить за своим внешним видом. Его буйную шевелюру разгладили и умастили маслами и мазями. Одежды вождя племени с далеких гор не подходили для царского дворца, поэтому Шиве подобрали наряды из лучших и дорогих тканей, ему пришлось примерить драгоценные серьги, ожерелья и другие украшения. Его гордое и красивое, но загрубевшее под жестокими ветрами, лицо было очищено и смягчено примочками из целебных трав. И, наконец, его посиневшая шея была скрыта, что бы избежать преждевременной огласки, под широким, расшитым бусинами, мягким хлопковым шарфом. Шарф этот еще и приятно согревал мёрзнущее до сих пор горло.
— Я долго там не задержусь и вскоре вернусь к вам, — сказал Шива, обнимая мать Бхадры.
Он с удивлением отметил, что хромота пожилой женщины стала за эти дни едва заметной.
«Их снадобья поистине волшебные!»
Угрюмому Бхадре Шива на прощание пожелал:
— Береги племя, заботься о людях! Ты будешь главным, пока я не вернусь.
Бхадра отступил назад и запротестовал:
— Ты деваешь меня главным, только потому, что я твой друг?
— Нет, упрямый ты глупец! Я делаю это потому, что ты способен лучше всех позаботиться о племени Гуна! И даже лучше, чем это сделал бы я.
После этих слов Бхадра быстро, что бы выдать слез в его глазах, приблизился к Шиве и обнял его:
— Что ты, Шива! Как могу я быть лучше, чем…
— Заткнись! И выслушай внимательно меня! — перебил друга Шива. — Я уверен, что нашему племени здесь ничего не угрожает. Если и есть какая-нибудь опасность, она не сравнится с тем, что мы пережили, живя у Кайласа. Если почувствуешь, что нуждаешься в помощи, обращайся к госпоже Аюрвати. Когда мы заболели, я видел, с какой решимостью она спасала нас. Ей стоит доверять.
Бхадра кивнул, еще раз крепко обнялся с Шивой, и вышел из комнаты.
Аюрвати вежливо постучала в дверь.
— Могу ли я войти, о мой господин!
Она не встречалась с Шивой с того раза, как обнаружила, что у него посинела шея. Это было всего семь дней назад, но для нее прошла целая вечность. Внешне женщина-лекарь выглядела, как и прежде, полностью уверенной в себе. Лишь что-то во взгляде говорило о произошедших в ней переменах, о том, что она приобщилась к божественному.