Бессмертные Мелухи
Шрифт:
— Значит, ты утверждаешь, что любой, кого постигло разочарование в жизни и судьбе, должен смириться, признав себя викармой? — спросил Шива. — Почему?
— Для блага общества!
Шива был в ужасе от этих слов. Он не мог поверить в услышанное. Ему сильно не понравились приведенные доводы.
— Прости меня, почтенный пандит, но я считаю, что все это несправедливо. Я слышал, что каждый двадцатый человек в Мелухе — викарма! Вы собираетесь держать столько людей в качестве изгоев вечно? Нет, надо менять такое положение дел!
— Ты в силах изменить это, ведь ты — Нилакантха! Только помни, ни одна идея
Шива отвернулся. Сердце ему подсказывал, что он прав — положение викарм несправедливо.
— Ты переживаешь за всех викарм, о Нилакантха? — спросил пандит. — Или за кого-то одного из них?
— Что-то его долго нет, — заволновался Нанди. — Что он там делает?
— Не знаю, — ответил Вирабхадра. — Но если Шива говорит мне, что ему надо что-то сделать, я спокойно это принимаю.
— Как ты можешь называть Господа вот так, по имени?
— Потому, что это его имя!
Получив такой простой ответ, Нанди рассмеялся и повернул голову, чтобы взглянуть на храм.
— А скажи-ка мне, сотник, — наклонился к Нанди Вирабхадра. — Ты не знаешь, что-нибудь слышно о Криттике?
— Что, например?
— Ну, я имею в виду…, она — под запретом?
— Под запретом?
— Неужели не понимаешь, о чем я говорю? — покраснев до ушей, воскликнул Вирабхадра.
— А! Вот ты о чем. Она вдова, — ответил ему Нанди. — Ее муж умер пятнадцать лет назад.
— О, какое горе!
— Да, именно так, — сказал Нанди и, улыбнувшись, добавил. — Но, отвечая на твой вопрос, скажу — про нее ничего не слышно.
— Моя госпожа, позволь мне кое-что сказать! — сказала Криттика.
Сати, смотревшая в окно, оглянулась и удивлено спросила:
— Разве я когда-то запрещала тебе высказать свое мнение? Мы, истинные Сурьяванши, всегда говорим то, что думаем!
— Хорошо! Я так и поступлю. Иногда полезнее выговориться, чем держать что-то в себе.
Сати нахмурилась, а Криттика скороговоркой, боясь, что храбрость вот-вот покинет ее, выпалила:
— Забудь, о госпожа, о том, что он Нилакантха! Я уверена, что он лучший мужчина из всех, что я видела. Он умный и смелый, веселый и добрый! Разве все это так плохо?
Сати смотрела на Криттику и не понимала, по какой причине она расстроена — из-за слов служанки или из-за своих чувств, которые как не скрывай, довольно очевидны.
Криттика же продолжила:
— Может быть для того, чтобы обрести счастье необходимо нарушить некоторые правила?
— Я — Сурьяванши! — твердым голосом произнесла Сати. — Правила и законы — это все, чем я живу. Что
мне делать с тем счастьем? Никогда больше не говори со мной про это!— У меня действительно есть знакомая викарма, — не стал скрывать Шива. — Но не из-за нее я считаю их положение несправедливым.
— Я знаю это, — сказал пандит. — Но я также знаю, что сейчас тебя беспокоят твои отношения с этим человеком. Ты опасаешься — вдруг она решит, что ты изменяешь закон только ради того, чтобы заполучить ее. Потому, что если Сати так решит, она никогда не будет твоей!
— Откуда ты знаешь ее имя, — удивился Шива.
— Нам многое открыто, друг мой, — с улыбкой ответил пандит.
— Без нее вся моя жизнь не имеет смысла!
— Я знаю, — вновь улыбнулся пандит. — И, возможно, я сумею тебе помочь.
Шива даже вздрогнул, слова священника были такими неожиданными.
— Ты же мечтаешь о том, чтобы она ответила взаимностью на твою любовь. Но разве это возможно, если ты даже не понимаешь ее?
— Мне кажется, что я понимаю ее. Я люблю ее!
— Да, ты, несомненно, любишь ее, но не понимаешь. Ты не знаешь, чего она желает.
Отвечать Шива не стал. Пандит был прав — он полностью сбит с толку поведением Сати.
— Ты можешь попробовать угадать ее желания, — сказал пандит. — Воспользуйся методом сделок.
— Чем? — растеряно спросил Шива.
— Тем, что является тканью общества.
— Прости, но я не понимаю, что это, и какое отношение имеет к Сати.
— Дай мне время все объяснить, Нилакантха, — попросил пандит. — Ты же знаешь, что ткань, которой сшита твоя одежда, создается переплетением хлопковых нитей?
— Да.
— Сделки, переплетенные подобно нитям, составляют общество, его культуру. Или в случае с конкретными людьми, объединяют их.
Шива кивнул.
— Прочность ткани можно проверить качеством ее плетения. Если хочешь понять характер человека, присмотрись к его действиям, к тому, как он общается с другими людьми.
— Начинаю понимать, — медленно проговорил Шива, внимающий словам пандита. — Но сделки…
— Сейчас объясню, — прервал его пандит. — Сделки — это взаимодействия между людьми. Когда вайшья-торговец покупает зерно у шудры-земледельца — это сделка, торговля, обмен товара на деньги. Бывают сделки, в которых товар нельзя потрогать, как пример — кшатрий, предлагающий обществу защиту в обмен на власть.
Шива понимающе кивнул:
— Сделки… Это принцип — «брать, давая»!
— Именно! Если ты хочешь что-то получить от другого человека, дай ему то, что хочет он.
— Что же она хочет, как ты думаешь? — спросил священника Шива.
— Попытайся понять, какая сделка будет интересна Сати.
— Я даже не знаю. Она меня совсем запутала, да и сама, видимо, запуталась.
— Нет, она строго следует нормам. Сати, вероятно, самая выдающаяся викарма в истории. У нее хватит сил восстать, если она захочет. Ее дух не сломлен, она никогда не отказывается от борьбы. Но она не восстает против закона о викармах. В то же время, в отличие от большинства викарм, она не скрывается, живет открыто, носит свое имя. Сати никогда не жалуется на свою участь, не плачется другим людям. Как бы несправедливо с ней ни обошлась судьба, она держится с достоинством. Подумай, почему?