Чтение онлайн

Теперь на нее уставились все, включая Андрея и фрейлин. Где такое видано, чтобы принцесса самолично разгуливала по магазинам в чужой стране, когда сто лет в обед существовали доставки. Но Вильгельмина быстро пресекла неудобные вопросы и вцепилась в мою руку хваткой борзой. Она ничего не сказала, однако по умоляющему взору я все поняла.

Сюр.

— Конечно, ваше высочество. Я с радостью буду вашей сопровождающей на сегодняшний день.

Прощание вышло резким и довольно скорым, поскольку я не оправдала ожиданий княгини Романовой.

— Danke, — шепнула Вильгельмина с благодарностью, когда мы удалились от остальных на несколько шагов.

—

Пожалуйста, — невозмутимо кивнула я, но уточнить все же решилась: — У вас и правда нет платья?

Вильгельмина не стала скрывать ухмылку.

— Есть. Но разве плохо иметь два?

И правда.

Стены двигались, потолок задорно пританцовывал перед глазами под идиотский рингтон телефона.

От Вячеслава Абрамова привычно пахло смесью спирта, лекарств и елками. Опять переборщил с одеколоном, чтобы клеить молодых медсестричек. Одна из них целых пять минут кокетливо подмигивала лейб-лекарю, пока я не подал признаки жизни и не разрушил зарождающееся светлое чувство.

Прямо радостно на душе стало, потому что сделал гадость ближнему — в стылой горнице подсознания свет задребезжал. Даже уныло-серые стены перестали отплясывать сальсу, а мерзкий голосок репера больше не долбил по вискам. Телефон умолк, поскольку Абрамов махнул пальцем по экрану и сунул его обратно в карман белого халата.

Кто-то должен на законодательном уровне запретить русским людям с нелюдями включать рэп и прочие жуткие выпердыши современной музыки. Это же слушать невозможно, сплошное насилие над ушами и мозгом. Я никогда не считал себя поклонником классической музыки или профессиональным критиком, но подобное нотно-словарное извращение выносил исключительно в малых дозах.

Когда Баро хотелось меня побесить, включив подобную дрянь в машине.

— Чувствуешь себя как, герой? — усмехнулся Слава, пока внимательно вглядывался в мои глаза.

Искал там совесть? Без толку. Потерял после удара об асфальт, поэтому последние сутки Абрамов терпел мой непрекращающийся гундеж на тему выписки. У него имелись медицинские противопоказания к любой активной деятельности, а у меня аргументы в виде невыносимого характера и ослиного упрямства. Последним я воспользовался без раздумий.

Ее императорское величество всегда говорила, что я в этом плане переплюнул даже Алексея.

— Как будто меня переехал танк, а сверху еще накрыло волной от телекинетического удара, — буркнул я.

— Тогда все очень неплохо.

— Издеваешься?

— Чуть-чуть, — слабо улыбнулся Слава и достал ручку, щелкнув кнопкой.

Звук резанул по нервам, отчего неприятная волна боли прокатилась по телу. Ставшими вмиг чувствительными, уши предательски ныли и грозились выплюнуть пострадавшие перепонки. Понятное дело, что у меня наступил «отходняк» после мощного магического воздействия. В сочетании с травмой головы — убийственная сила. Повезло, ведь мог и в кому впасть денька на три. Откачивали бы с помощью менталистов и тонной лекарств.

Кончик царапнул по листку бумаги, который смялся в больших пальцах Славы. Я потер лоб и устало оглянулся, заметив, как темноволосая медсестра с интересом наблюдала за нами. Или новенькая, или переведенная. Местные барышни на военных, появлявшихся здесь регулярно, давно не обращали внимания и выполняли работу без оглядки на новопоступивших.

«Живой? Руки, ноги целы? Тогда нечего лежать, сходи сам на процедуры.

Хоть ползком, хоть загогулиной, мне некогда с тобой возиться», — вспомнились слова одной из таких дам.

У этой же красавицы глаза сияли по серебряному рублю, розовый ротик грозился стать домом для ушлой мухи. Она попеременно дергала кончик конского хвоста, чернеющего на фоне белоснежного халатика, и хлопала ресничками. Взгляд метался от меня к Славе и обратно, потом упирался в монитор ноутбука, лежащего на острых коленках. Увы, ненадолго.

Любопытство пересиливало, медсестра выпрямилась и уставилась на меня уже без стеснения. Странная реакция. Иллюзиями на тему внешности я себя не тешил, поскольку не являлся подобием голливудского секс-символа. Да и до местных канонов красоты, ценящихся в нашей индустрии кино, тоже не дотягивал. На лице ничего: ни шрамов, ни ран. Глаза, рот и уши на месте, только кожа в цвет больничной палаты с легкими зелеными переливами. Так я на лечении, а не на фотосессии.

С чего столько внимания?

— Император здесь, — дыхание Славы пощекотало щеку, когда он наклонился. — Приехал к тебе, вся Петропавловка на ушах.

Твою же…

Теперь понятно, почему у девочки глаза из орбит лезли. Сам государь прибыл в госпиталь при крепости, чтобы навестить одного из генерал-майоров. Случай неуникальный, императоры и раньше шныряли по больницам с воодушевляющими речами, вручали медали за храбрость в подарок. Но никогда прежде подобного не случалось в обычное время. И даже террористы из «Красной зари» не являлись достойным поводом, ведь у нас не введено военное положение в стране и пострадал я не во время исполнения подвига.

— Ты сказал, что я умер?

Вырвалось раньше, чем я подумал. В ответ мне прилетели испепеляющий взор и недовольное хмыканье.

— Извини уж. Доложил, что вырывали твою задницу из лап костлявой всем госпиталем. Черти помогали: сорок некромантов позвали, триста демонологов…

— Откуда у нас столько демонологов? Их в частях от силы один или два на роту. И то не везде.

— Чего ты к словам придираешься? Некромантов как бы тоже не толпа, кстати.

— Ну эти просто без лицензии и дипломов работают по большей части. В черную.

— С темы не съезжай. К тебе приехал государь, весь госпиталь теперь угомониться не может, — сдвинул брови Слава и шутливо треснул меня по лбу ручкой.

Больно, к слову.

— Некромантов позовите, — съерничал я. — Пусть упокоят несчастные души, чтобы не метались и не нарушали покой граждан.

— Ой, Ящинский, договоришься…

Фыркнув, я рухнул обратно на подушку и поёрзал на жесткой кровати в попытке устроиться с удобством. С тем же успехом мог на бревнах спать — эффект схож и результат один. Поясница ныла, шея затекла, конечности немели, а к горлу подступила дурацкая тошнота. Ко всему прочему добавились черные мушки от долгого нахождения в вертикальном положении и мерзкое предчувствие скорых неприятностей.

Император здесь, подобное не к добру. Очень редко он выбирался в последнее время, когда его состояние сильно ухудшилось. А приехать в Петропавловскую крепость, сверху донизу набитую теми, кто ненавидит государя, вообще полная дурь.

С усиленной охраной или без нее Николай III уязвим вне стен дворца. Амулеты, маги, нелюди — ничего не спасет, если кто-то заложит бомбу или идейный офицер выстрелит в него из-за угла. После нападения на Алексея, после теракта на Васильевском полуострове…