Бессердечное милосердие
Шрифт:
И каждая из них отскочила от гиганта, оставив лишь слабые кровавые следы.
– Что теперь? – закричала Руна. – Что делать, Фрей?
Ветер сменился, и туман вернулся в пятнах молочной дымки. Индиго и Руна крутились в тумане, приготовив стрелы…
Но Логафелл бросилась в наступление, схватив одного из воинов за плечо своими пальцами-ветками. Тело его взмыло в воздух и тотчас исчезло в тумане.
Кровь капала на наши лица, точно дождь.
Она отбросила обмякшее тело в сторону и снова кинулась
Где-то справа запахло мокрым мехом.
Где-то слева раздался крик Тригва.
– Тригв.
Все происходило слишком стремительно. Я ничего не видела сквозь чертов туман.
– Тригв.
Ответа не последовало.
Вновь учуяла запах мокрой шерсти. Близко… Еще ближе…
Джунипер развернулась, широко раскрыв глаза, схватила меня за руку.
– Встань на колени, Фрей.
Я присела на корточки, и Морская Ведьма прыгнула мне на спину, а затем устремилась в воздух быстро и легко, точно лань. Одним взмахом перерезала она волчье горло над моей головой.
Волк повалился на землю, скорчился на снегу, заливая мех красной кровью.
Мы с Джунипер отступили от Зверя в дымку, и вскоре ветерок коснулся моей щеки, развеяв пелену тумана…
Логафелл. Она опустилась на колени рядом с умирающим волком, возложив на его шею свои руки, пытаясь остановить кровь.
– Давай, Руна! – закричала я. – Скорее! Целься в глаз!
Руна помчалась ко мне; Индиго – по пятам за ней. Подняла лук…
Но промахнулась.
– Еще раз! – завопила я.
Еще одна стрела засвистела в воздухе, на этот раз от Индиго.
И вторая.
И третья.
Руна сменила позу и глубоко вздохнула…
Пятая стрела попала в цель и глубоко погрузилась в глаз Логафелл, скрыв полностью наконечник в радужно-черном зрачке.
Логафелл взвыла.
Звук пронзил мой разум, точно огонь, обжег кожу, и глаза, и скальп. Это продолжалось и продолжалось…
Но вдруг… воцарилась тишина.
Я положила руки на землю и почувствовала грохот четырех зверей, что бежали прочь в туман.
Я нашла Тригва под можжевеловым деревом. Рука была сломана, но он был жив.
Опустилась на колени в снег, вознесла хвалу Валькрии и Обину.
Рот тоже выжил. Нога изнурительно болела, а на затылке открылась глубокая рана, которая кровоточила, как прирезанная свинья.
Останки воинов мы обнаружили в лужах крови: конечностей не хватало, черепа были раздроблены, на коже остались следы зубов. Девять из последних шестнадцати пали.
В Зал мы возвращались медленно, таща на сосновых ветках раненых и мертвых и оставляя за собой застывающие кровавые следы.
Рот лежал без сознания. По возвращении в Зал мы доставили его в покои, чтобы Сив могла позаботиться о нем.
Индиго и воины сожгли
товарищей, а мы с Сестрами Милосердия отправились в долину на поиски выживших.В Торстене было около двадцати домов, но более половины нынче сгорели дотла. Живых мы не нашли.
Ови обнаружила тела трех молодых девушек возле тлеющего флигеля. Три ушибленных трупа с переломанными костями, самому старшему из которых было лет восемь.
Я бросила топор в снег.
– Логафелл умрет за содеянное. Клянусь жизнью своей и всеми теми, чьи жизни забрала.
Джунипер изобразила знак справедливости – крест с одной короткой линией, и второй – длинной.
Руна откинула плащ Милосердия и опустилась на колени подле меня.
– Мы пришли убить великана. Мы сдержим обещание.
Наши глаза встретились.
– Клянусь отомстить. За ярла Рота и народ Голубого Ви. За трех мертвых девчушек и за всех девушек Ворса.
Возвращаясь в Зал, мы нашли следы крови на снегу, и каждая капля была размером с золотую монету.
Двадцать три
– Однажды, в последние дни перед началом Ведьмовских Войн, четыре Сестры Последнего Милосердия отказались от торговли смертью и отправились на запад в поисках славы.
Сказала слова с кулаком на сердце, повернувшись спиной к Залу Синего Ви и глядя на Цветущую долину, где в розовом сиянии восходило солнце.
Ови кивнула.
– Ежели потерпим неудачу, все равно победим, Фрей.
Джунипер сбросила капюшон, и жемчужно-зеленые кудри засияли на фоне белого снега.
– Мы делаем то, что никто до нас не делал. И это важно.
Руна просто подняла подбородок и посмотрела вперед, мимо долины, к Слякотной пустоши.
Индиго тоже присоединилась к нам, заявив, что не оставит Руне всю славу. Она подошла к Руне и улыбнулась.
– Давайте же убьем Зверя, Сестры.
У девушки Индиго, несмотря на хвастовство и браваду, кровь было огненной, а сердце – золотым.
Мы пробыли в Зале недолго – столько, сколько потребовалось для того, чтобы сообщить о Торстене, умыть лицо от грязи и собрать припасы. Следы крови Логафелл заметет первый же снегопад. Либо сейчас ступать за ней, либо уж никогда.
Я отправилась в комнату Рота, где на несколько минут присела подле него. Он все еще не очнулся, но нога была перевязана, а голова замотана в чистую льняную ткань. Он выглядел… юным, и я тут же вспомнила все истории, что рассказал он о детстве, охоте на троллей в пещерах.
Я отыскала Тригва в хижине Сив. Он был бледен, но очнулся и лежал на койке с подвязанной рукой, а над головой у него висели сушеные травы.
– Ты убьешь Зверя, – прошептал он.
– Да.
Он обнял меня здоровой рукой и притянул поближе.
– Не вздумай помирать, – шепнул Тригв, прижимаясь губами к уху. – Не смей, Фрей.
Я сжала его тунику в кулаки и крепко обняла его.
– Не умру, Тригв Лот.
Мы, в вихре плащей над белым снегом, проследили за Логафелл по открытой равнине.