Беспринципная
Шрифт:
К окончанию третьего курса становится отчётливо ясно, что долго так продолжаться не может. Не знаю, сколько еще смогу выдержать. Кажется, я здорово переоценила свои силы. План был идеальным ровно до тех пор, пока в дело не вмешалась любовь.
— Может, вам вообще разбежаться? — спрашивает как-то Машка.
— Не знаю. У нас Гоша… — шепчу, утыкаясь носом в чашку с чаем.
— Ну, так и будьте ему родителями. Для этого необязательно быть еще и любовниками.
— Хм… Нет. Не думаю, что я готова…
— А ты подумай. Макаров только и ждет, когда вы расстанетесь…
Машка ржет. Вот же дурочка. Бросаю в нее печеньем. От мысли, что я
— Добрый вечер, — слышу вдруг за спиной ровный голос Армана, который, наверное, мог бы даже меня обмануть, если бы не акцент, свидетельствующий о том, что он все прекрасно слышал.
— Добрый, — подскакиваю я. — Ты не говорил, что заедешь…
— Хотел сделать сюрприз. Гоша спит, что ли?
— Спит. Да… — бессвязно лепечу я, в панике косясь на Машку. Ну, вот кто ее за язык тянул, а?! Впрочем, я сама хороша. Не надо было ей жаловаться.
— Знаешь, я, наверное, пойду… — бормочет подружка, спрыгивая со стула. Киваю. Хотя предпочла бы уйти вместе с ней. Плетусь проводить. А когда оборачиваюсь, закрыв за Машкой дверь, натыкаюсь на не сулящий мне ничего хорошего взгляд.
Глава 28
Арман
— Ну и когда ты мне собиралась рассказать?
— О чем? — переспрашивает Зоя, отводя свои красивые глазки. И этот ничего не значащий на первый взгляд момент, как спусковой крючок, сука, для всех моих страхов…
— О Макарове этом. Это из-за него, да?
— Что именно?
— Мы отдалились, Зой! Хватит косить под дуру!
— А… То есть ты это все-таки понимаешь, — заводится Зоя, подпирая бока.
— Говори! Из-за него, да?! — ору. Я тлею в адском огне своей ревности. Я до тремора в конечностях боюсь, что это конец… Что ей надоело. И мне в том даже винить некого, кроме себя самого. Она девка молодая, ей нормальных отношений хочется. Хочется парня, который рядом каждую ночь, а не озабоченного мужика, которому от нее лишь одно надо. Она же так, наверное, думает?!
Зоя резко отворачивается и, замолчав, отходит к окну. Я остаюсь на месте, бездумно пялясь на её худенькие напряжённые плечи, на которые мягко падают русые волосы. Силой воли не двигаюсь, да. Потому что если подойду, не знаю, что сделаю. Встряхну, трахну, сверну ей шею… Не знаю.
— Макаров здесь ни при чем. Господи, он мне даже не нравится! — наконец, снисходит она до ответа.
— Да? Но Машка сказала…
— Мало ли что Машка сказала! У нее вообще язык без костей.
— Я заметил! Будьте родителями, говорит… Зачем быть любовниками, — ерничаю.
— Именно так. Она же не знает, что мы уже и не любовники даже!
В голосе Зои звенит истерика.
— Вот как?
— А то нет! Когда мы в последний раз трахались?! — повышает тон, оборачиваясь ко мне так стремительно, что волосы по лицу хлещут. Судорожно соображаю, на что она намекает, бегая взглядом по Зойкиному раскрасневшемуся от эмоций лицу. Может, зря я себя по рукам бил? Может, она не имеет ничего против моих навязчивых поползновений? Может, зря я загнался, может, она вовсе не думает, что мне от нее только секс нужен? Я голову сломал, размышляя над тем, почему она отдаляется, и тогда этот вывод показался мне наиболее вероятным.
И обороты я сбавил лишь для того, чтобы она ощутила для меня свою ценность вне постели, да видно, что-то пошло не так.— Нет, я понимаю… Тебе-то есть с кем сбросить напряжение… Но мне, знаешь ли, тоже нужно…
— Тихо! — рявкаю. — Что ты несешь?!
— То! Попрекаешь меня Макаровым, а сам наверняка спишь с Ануш… А я… А я…
Зоя вдруг осекается. Стирает со щек стремительно накатившие слезы и снова отворачивается, содрогаясь от рыданий. В этот миг агрессия во мне испаряется. Я хватаю ее за плечи, осторожно, но твердо, прижимаю к себе. Зойка сопротивляется лишь секунду, затем вцепляется в меня, пряча лицо на груди, и начинает плакать так отчаянно, что еще немного, и я зарыдаю сам.
— Нет у меня ничего с Ануш… — шепчу, а у самого в голове какой-то пипец творится. — Не реви, слышишь? Нет ничего… Клянусь.
Зоя кивает, обливаясь слезами. В поисках утешения прижимается теснее ко мне. Будто это не я виновник всех ее бед.
— Почему ты тогда… Ну…
— Думал, так ты поймешь, что я не за этим к вам приезжаю.
— А за чем?
— Потому что не могу по-другому, Зой. Потому что люблю и не представляю без вас своей жизни. Я же каждый раз боюсь, что эта встреча — последняя. Что ты устанешь от таких отношений… — меня прорывает. Наружу лезет то, в чем я бы никогда не признался в других обстоятельствах.
— Я и устала, — всхлипывает Зоя, вытирая слезы. — Ты прав. Устала жить, как воровка. Устала быть второй, прятаться, ждать и бояться… Я ведь тоже боюсь, что ты однажды решишь от меня избавиться. Зачем тебе такие напряги?! Ануш поправилась. У вас все наверняка хорошо… А я… Ты даже представить не можешь, что я переживаю каждый раз, когда ты уходишь…
Зоя отскакивает и зло меня толкает. Терплю. Один раз, другой, отступая все дальше. Пусть девчонка выпустит пар. Ей, походу, нужно. А на третий ловлю ее за руку, резко дергаю на себя и впиваюсь в губы. Когда-то потом мне придется принять самое сложное решение в моей жизни. Когда-то потом, да… Сейчас же я хочу ее так, что этому нет никаких сил сопротивляться. По венам лупит тестостерон. Стаскиваю с Зои футболку, дергаю вниз штаны и понимаю вдруг, что ее от меня натурально колбасит. Какого черта я вообще решил, что ей что-то там может не нравиться? Веду носом по нежной девичьей коже. Она пахнет страстью и молоком. Несмотря на то, что Гошка еще пару месяцев назад был отлучен от груди.
Втягиваю в рот поочередно вершинки — остатки сладки, но я бы ее вообще всю сожрал… Толкаю Зою к дивану. Она падает, непроизвольно раскидывая ноги, и становится очевидным, что ей хватило пары секунд, чтобы стать для меня готовой. Наспех прохожусь дрожащими пальцами по скользкой сердцевине. И не в силах терпеть, почти тут же заполняю ее собой.
— М-м-м… Люблю тебя. Так люблю, — бормочет она, с отчаянием толкаясь навстречу моим бедрам.
Это и сладко. И горько… И нежно. И отчаянно.
— И я… И я… Зой. Давай, малыш. Я долго не выдержу… Очень соскучился.
Ее выгибает вверх. Из груди вырывается сдавленный стон, заполняет собой всю комнату, как я заполняю ее собой там, снизу… Лишь постепенно картинки, мельтешащие перед глазами, начинают замедляться. Падаю прямо на нее. Утыкаюсь лицом в покрытую мелким бисером пота шею.
— Я все решу, — шепчу. Зоя кивает, зарываясь пальцами в мои волосы, но горячие слезы, которые капают мне на лицо, кричат, что тут она не особо мне верит. А зря…