Беспощадный король
Шрифт:
К моему удивлению, он наклоняется ко мне и, притянув к себе, почти сажает к себе на колени, убирая волосы с моего лица.
— Первый приз, на который я собираюсь претендовать, — тихо говорит он, — это поцелуй.
Когда его губы прижимаются к моим, это не грубо и не наказывающе. Это приятно, его рот тёплый и полный, и я чувствую руки Дина на своих бёдрах, когда он поворачивает меня в объятиях Кейда так, что Кейд почти целует меня, прижав к своей спине, его руки в моих волосах, гладят мои щёки и подбородок, а его язык проскальзывает в мой рот.
— К тебе когда-нибудь приставали двое парней одновременно? — Спрашивает
Дин на мгновение убирает руку, и вдруг, пока Кейд всё ещё целует меня, я чувствую, как что-то твёрдое и прохладное скользит по моему соску.
Сначала я не совсем понимаю, что это. Холодный предмет внезапно сменяется ртом Дина, его тёплый язык скользит по моему напрягшемуся соску, имитируя то, что делает язык Кейда у меня во рту, пока я не извиваюсь и не хнычу у его губ, тихо вздыхая. Прохладный предмет скользит между моими грудями, перемещаясь к другому соску, и когда я ощущаю его твёрдую форму на своей коже, я понимаю, что это такое.
Одна из шахматных фигур, большая, король или королева. Я чувствую, как острый кончик вдавливается в мой сосок, сильнее, а затем ещё сильнее, пока я не издаю стон, и острый укол боли быстро сменяется мягким горячим языком Дина, и я понимаю, что это король.
Губы Кейда на мгновение отрываются от моих, его руки опускаются на мою грудь, когда Дин проводит шахматной фигурой вниз по моему животу, и я запрокидываю голову, постанывая от удовольствия. Я начинаю поворачивать голову, желая провести языком по его губам, но, к моему удивлению, Кейд качает головой, отталкивая мою голову назад.
— Пока нет, — говорит он слегка хрипловатым голосом, и я тихо вздыхаю, выгибая спину, когда Дин наклоняется и проводит языком по дорожке вдоль моего живота, по которой только что прошла шахматная фигура.
Кейд отодвигает меня в сторону, укладывая на ковёр, и, к моему удивлению, наклоняется, берет с дивана подушку и подкладывает её мне под голову. Губы Дина скользят по моему плоскому животу, спускаясь к бёдрам, когда Кейд наклоняется, чтобы провести языком по одному соску. Мои бедра сами собой раздвигаются, когда его губы скользят от одной груди к другой, целуя и облизывая мои соски, когда он обхватывает ладонями сначала один, а затем другой, сжимая, облизывая и покусывая твёрдые вершинки.
Рука Дина сжимает моё бедро, его зубы прикусывают верхушку тазовой кости, и я стону, когда он опускается ниже, целуя внутреннюю поверхность моего бедра. Удовольствие уже нарастает, мой клитор пульсирует от потребности в прикосновениях, боль между ног усиливается, пока Кейд и Дин продолжают целовать меня везде, кроме того места, где, как мне кажется, я нуждаюсь в этом больше всего.
Я чувствую, как дыхание Дина касается внутренней стороны моих бёдер, моей ноющей киски, и это так приятно. Так приятно, когда они прикасаются ко мне вот так, ничего не требуя, заботясь только о моём собственном удовольствии. Настоящей боли тоже нет, только удовольствие от прикосновения губ Кейда к моей груди и губ Дина к
моим бёдрам, которые поднимаются всё выше, и когда он проводит пальцем по моим влажным, набухшим складочкам, я судорожно вздыхаю.Губы Кейда опускаются ниже, целуя ложбинку между моих грудей, а затем спускаются ещё ниже, скользя по моему животу, когда Дин скользит пальцем между моих складочек, обводя их, не дотрагиваясь до клитора. У меня перехватывает дыхание, я хочу умолять о большем, чтобы он прикоснулся ко мне там, где я отчаянно в этом нуждаюсь, но я ещё не готова. Мои бёдра раздвигаются шире, и мне не нужно произносить ни слова.
— Ты хочешь большего? — Спрашивает Дин, и я киваю, учащая дыхание, когда его палец обводит мой вход. — Эту прелестную киску нужно наполнить?
— Да, — хнычу я, выгибая бёдра навстречу его руке, когда губы Кейда опускаются ниже моего пупка, и я понимаю, к чему это приведёт. — Да, пожалуйста...
Но не пальцы Дина проникают в меня, когда Кейд раздвигает мои складочки сверху, его губы прижимаются к моему клитору, а язык скользит по нему. Это шахматная фигура, твёрдая и прохладная, быстро согревающаяся моим телом, когда моя киска сжимается вокруг неё, не заботясь о том, что у меня внутри, главное, чтобы было что-то, что поможет унять внутреннюю боль.
— Такая нуждающаяся, — бормочет Дин, но это не та насмешка, которую я ожидала услышать. Кейд раскрывает меня пальцами, чтобы они могли прикоснуться ко мне одновременно. Он кружит языком вокруг моего клитора, посасывая губами чувствительную, пульсирующую плоть, в то время как Дин начинает вводить шахматную фигурку в мою сжавшуюся киску и вынимать её, его рука покоится на внутренней стороне моего бедра.
— О боже. О, мой грёбаный бог... — стону я, беспомощная перед лицом своего желания, слегка смущённая тем, что позволяю ему делать, и такая чертовски возбуждённая. Я чувствую жар камина на своей коже, от чего вспыхиваю ещё сильнее, разгораясь изнутри и снаружи. Мои бёдра прижимаются к ним обоим, язык Кейда и пальцы Дина держат шахматную фигуру внутри меня, двигая её, пока он трахает меня ею. Ничто не могло подготовить меня к этому, к тому, каково это – чувствовать, как Кейд лижет меня, а Дин прикасается ко мне, осознавать, что это для них обоих так же эротично, как и сам акт.
Кейд сильнее прижимается ртом к моей пульсирующей киске, проводя языком по моему клитору, слизывая моё возбуждение, в то время как Дин всё сильнее трахает меня шахматной фигурой, пока я не чувствую, что вот-вот лопну по швам.
— Тебе нравится, когда тебя трахает король? — Спрашивает Дин с ухмылкой на лице, и я понимаю, что он говорит о себе, о Кейде, о них двоих, которые почти наверняка будут править этим городом. И все же, я внезапно представляю Джексона здесь, с нами, обнажённого и красивого, и у меня щемит в груди, когда я понимаю, что хотела бы, чтобы это был он.
Он – та часть, которой не хватает, и он всегда будет отсутствовать, если только что-то не изменится.
Я слишком переполнена удовольствием, чтобы долго думать об этом. Рот Кейда посасывает мою киску, его горячий, влажный и твёрдый язык касается моего клитора, потирая, облизывая и кружась, и я снова стону, чувствуя, как внутренняя поверхность моих бёдер начинает дрожать, моя киска сжимает гладкую поверхность шахматной фигуры, и я чувствую, как удовольствие начинает выплёскиваться наружу и я теряю контроль.