Беспечный транзит
Шрифт:
Сакральный мистический трепет охватил Непомнящего.
– Вы, вот, видите ли, память потеряли, а меня помните. Так и я вас знаю. Вас, кажется, с детства Володенькой зовут? Помню вас, как вы в пионерском галстуке разгуливали. Что и говорить, сколько воды утекло с момента сотворения мира и с того момента, когда вы пришли в него.
Голубоглазый скрестил пальцы, на всех блестели серебряные кольца. А за окном быстро набирающего скорость поезда мелькала ширь российских просторов - полуживые деревеньки и села, незнакомые городишки, похожие на маленьких серых воробьев. И эти городишки коптили в небо трубами, и была какая-то размеренная возня в них.
Потом они проехали мимо
– Денег не хватает, - изрек Господь, глядя на бедствующих.
– Как сказал ваш друг по управлению этой большой подводной лодкой Дима, - усмехнувшись, произнес похожий на Гребенщикова Бог.
"Какой еще там Дима", - задумался про себя Находящийся в амнезии. Память медленными шажками стала возвращаться к нему.
Похожий на Гребенщикова Бог порезал сырокопченую колбасу, пупырчатые огурчики, достал еще какие-то нехитрые яства на стол:
– Угощайтесь, угощайтесь, это все местное, не из Европы, разве что вот сыр маасдам - не успел Роскомбредпозор гусеницами по нему проехаться. Путь долгий. Здесь, видите ли, буфет не работает, а разносят только чай.
– Интересно, а как другие пассажиры?
– вопросил Непомнящий.
– Ну, так с вещами, с вещами-с, сударь, взяли с собой все необходимое. Я ведь, - (сделав ударение на первом слове),- всех вас собрал.
Тут же откуда-то из-за стены послышалась песня "Аквариума" "Хорошо анахорету", она смолкла, и ее, как в нон-стопе, сменила другая: "О лебеде исчезнувшем, о лебеде, ушедшем во тьму, я молюсь. Святые, заступитесь за нас...".
А память к нашему путешественнику, тем не менее, все возвращалась и возвращалась. Двери купе открылись, за спиной проводницы мелькнуло лицо Геннадия Дюганова. Дюганов улыбнулся всей своей широкой улыбкой и так же внезапно исчез. Проводница Загарова, с цифрой шесть на погонах, принесла четыре стакана чая, рафинад, поставила блюдечко с нарезанным лимоном. Она хитро и как-то загадочно улыбнулась несвойственной ей улыбкой и, сделав небольшой книксен, удалилась.
– Люблю, знаете ли, - произнес Господь, похожий на Гребенщикова, - чай с лимоном. Душу, знаете ли, согревает. Вспоминаешь мелких советских чиновников, которые ездили в поездах и тоже просили чай с лимоном.
Голубоглазый Господь отхлебнул чай , вытянул в стороны свои могучие с кольцами и перстнями руки и сладко зевнул.
"Чух-чух-чух-чух-чух-чух... бах-бах-бах-бах-бах-бах... Куда? Зачем? Куда? Когда, когда, когда...", - ритмично стучали колеса поезда о бесконечно уходящие вдаль рельсы, как бы намекая на геометрию Эвклида и Лобачевского насчет сходящихся и несходящихся параллельных прямых.
Непомнящий снова открыл глаза, но теперь уже он был не Непомнящий, а целиком вспомнивший, кто он есть. Влад Владыч Букин. Не какой-нибудь тебе Березкин, Дубов или, хотя бы, просто Иванов. И даже не слева стоящий рядом с ним на всех форумах и конгрессах бывший любитель оленей Тойгу. И не псевдооппонент Гена Дюганов, недавно заглянувший в дверь купе (мол, я тут, имей в виду). И даже не разыгрывающий из себя кремлевского шута и балагура Пузановский.
Нет, это был Он! Как будто молния прояснила сумрак забывчивости в его голове, и он уже хотел было воскликнуть "Господи!", - вскочив с постели, но загадочного незнакомца в купе не было. Недопитый чай на столе, несколько кружков сервелата, какие-то салаты в пластиковых баночках и...необычайно благостная атмосфера благополучия, спокойствия, защищенности. Во всем купе распространялся некий
радужный свет, он был настолько слит с каждой его мыслью, гладил его, как легкий ветерок, по голове, казалось, щекотал ему ноздри, от чего Влад Владыч неожиданно чихнул и......и голубоглазый гость снова оказался на месте со своей непринужденной и умиротворяющей улыбкой. Влад Владыч плакал, точнее сказать, рыдал. Ну, наконец-то драгоценная для него партийная память вместе с воспоминаниями всей его жизни вернулась на место, как заново включенная грампластинка, издающая раритетный шипящий призвук. Как заработавший вдруг CD- диск или флешка в компьютере после отключения электроэнергии. В общем, память вернулась!
– Не могу подобрать слов, - робко заблеял Букин, - как вас...э-э-э м-м-м а-а-а... спасибо!
– истошно вылилось из его нутра.
– Спасибо вам, Господи!
– Да за что?
– изумился Незнакомец, признанный Влад Владычем за Бога.
– Ну, как же, я все вспомнил! Я Влад Владыч Букин, являюсь главным...
Голубоглазый Господь посмотрел на него с усмешкой, как на запыхавшегося после бега ребенка:
– Да можете не продолжать, - махнув рукой, остановил его похожий на Б.Г.Бог.
– Успокойтесь, допейте чай... Остыл, правда... Все хорошо, когда вспомнишь, кто ты, - продолжал он.
– И зачем, и откуда. Я бы сказал так: накажите дурака, отобрав у него память. А я вот думаю, Влад Владыч, а зачем она вам - память? Что вы делать-то будете с ней?
– улыбнувшись, спросил незнакомый Бог.
– Ну, как... Жить, работать, ну, я же...
В этот момент дверь купе открылась, и, как по немому приказу, вошла проводница Загарова со своей как бы нарисованной на холсте улыбкой. Она принесла на подносе не только горячий чай с лимоном, но и поставила на столик роскошный завтрак. Меню было министерским, и Бог послал, что говорится, устрицы, томящиеся в лаймовом соке, всевозможную дичь, осетрину и другое, более впечатляющее, кремлевское, недоступное простым смердам.
В общем, Бог послал. У Букина аж челюсть отвисла. Тот, который Б.Г., могучей рукой намазывал черную икру на французский багет с маслом, при этом, глядя на осеннюю картину за окном в духе "летят утки и два гуся". "Как помажу бутерброд, сразу мысль, а как народ?", - промелькнуло в голове возвращенного не только к памяти, но и к его врожденному цинизму Букина.
– Вот, как раз об этом я вас и хотел,..- начал собеседник, поедая свой бутерброд.
Букин вздохнул. Как-то стыдно было перед незнакомым Богом, как будто стоишь голым на Красной площади во время парада Победы. На минуту замявшись, он ответил:
– Ну, страна выходит из кризиса, - он как бы обращался к аудитории.- мы прилагаем все усилия для поднятия экономики...Народ, ну, вы сами понимаете, не в столь легкое время живем, как можем, - лепетал он, как бы оправдываясь...и чувствовал, что этот самозваный Бог начинает его сильно раздражать.
– И, вообще-то, я уже опаздываю на форум "Таврида" на несколько часов, уже выкрикивал раскрасневшийся от раздражения Букин.- Напрасно вы меня критикуете, я вот решил выделить 150 миллиардов рублей на реконструкцию БАМа и Транссиба.
– Да, уж вижу. Лучше бы вы эти деньги погорельцам из Ростова отдали, а то соизволили выделить всего по двадцать тысяч на душу, да еще потом по пятьдесят, дом на эти деньги не построишь, даже землянку. И это кризис, который, как вы говорите, почти преодолен? Те две войны, которые вы ведете ...
– Но ведь это вызвано необходимостью, НАТО близится к нашим границам, и вообще, страна переживает самый тяжелый период истории - столько казнокрадства, не успеваешь удивляться, как можно так чудовищно много украсть!