Бесогоны
Шрифт:
А то, что касается некой суммы знаний? Конечно же, знания нужны, но не одни знания и холодный расчет должны управлять миром, а еще любовь и чистота наших сердец. Добавим сюда Божественное откровение и родовую память, чтобы получить слагаемые того, что мы всем миром и подразумеваем под словом «знание». Примерно так…
– Спасибо вам…
– Меня-то за что благодарить? Это ты Спасителю говори… Увидимся еще. Ты подходи, но лучше, если будешь задавать свои вопросы в аудитории, так как многие твои сокурсники сталкиваются с этими же проблемами. Да я и сам, попав в семинарию, был таким же несмышленышем…
На
– Да, действительно, обещал. Хотя история более грустная, но в то же время достаточно поучительная.
Когда я сам был выпускником семинарии, то для дипломной работы взялся за тему экзорцизма, которая многие годы не давала мне покоя. Я уже тогда хорошо понимал, что католическая вера допускает наличие колдунов и ведьм, которые с Божьего попущения, заключив договор с дьяволом, способны испытывать веру того или иного человека, причиняя ему телесный вред или чаще очаровывая путем создания причудливых фантастических видений. Главная их цель – это попытка развратить человеческую сущность и добиться окончательного отпадения человека от веры и церкви. «Так это у католиков, – думал я тогда, – а у православных и в наше время разве такое бывает?» И вот однажды в поисках историй, связанных с отчиткой бесноватых, оказался я на Украине… И там, в одном из скитов, мне рассказали о существовании такого человека.
Вскоре у крыльца небольшой избушки увидел я пожилого схимника, сидящего на кресле-каталке.
– Отче, – начал я после того, как подошел к нему под благословение, – а был ли в вашей жизни опыт встречи с бесом?
– С какой целью ты интересуешься этим? – спросил он меня.
– Это тема моей дипломной работы, – ответил я.
– Тогда тебе как будущему священнику могу поведать одну историю.
И поведал…
– Произошло это в одном из районных центров Западной Украины, где я служил вместе со своим родным братом, – начал он. – Его звали Филиппом, а я Наум и был младшим в семье. Мы оба были с академическим образованием, оба стояли во главе собственных приходов. Вот только брат мой Филипп еще и «отчитывал». По крайней мере с благословения правящего архиерея.
И вот как-то после воскресной службы прихожу я домой и перед началом трапезы начинаю читать молитву «Отче наш»…
Затем со словами «Благослови, Господи, питие и ястие…» осенил стол крестным знамением и приготовился вкушать, пододвигая к себе тарелки, как увидел, что матушка моя вдруг стала выворачивать карманы, доставая отовсюду деньги, и давай их пересчитывать. Потом задумалась и говорит:
– Все одно мало!
– Чего тебе мало, матушка? – спрашиваю я ее, уже понимая, о чем именно она хочет сказать.
– Денег мало… Уже вторую неделю…
– Слава Богу и за это?
– Помолчи, пожалуйста! Нечего святошей-то при мне прикидываться…
– Дай тогда поесть спокойно.
И тут же натыкаюсь на ее вопросительный взгляд.
– Проезжала сегодня мимо храма твоего братца ненаглядного Филиппа, – говорит она мне. – Машин невпроворот, людской хвост аж на улице стоит… и все с подношениями… Корзинами в храм тащат… Только ты у меня один такой бессребреник…
– Матушка, побойся Бога, зачем ты снова про это?
– Это я-то должна Бога страшиться? А кто мне
клялся и родителям моим божился до супружества, что «лялечка» твоя в золоте купаться будет, с золотой тарелочки вкушать все, что тебе твой Боженька пошлет… И что? Что ж не посылает? А те лепешки кукурузные, что мне твои старухи на помин кладут, так лучше, чтобы они сами такое ели… Я еще пожить хочу… К Филиппу вон со всей области люди едут… Что он такое знает, что ты не знаешь? Что он такое делает, что твои руки сотворить не могут? Может быть, объяснишь мне?– Он порчу снимает, бесноватых отчитывает… Ты же сама видела.
– Вот в том-то и дело, что сама видела, как он людей святой водой кропит да молитвы своим гундявым голоском стрекочет. И что? Ты так не можешь? Или у тебя вся благодать только между ног осталась? Больше не подпущу тебя до себя. Спать с сегодняшнего дня будешь в горнице…
И ушла в свою спальню, да там и разревелась ручьем нескончаемым…
Монах видел, как семинаристы своими улыбками мгновенно отреагировали на эту часть повествования, и продолжил:
– Что уж тут скрывать, батюшка за многие года службы со своим положением как бы и смирился. К тому, как поговаривала молва, грешок за ним был: шибко он молодых девушек любил через любовь опять-таки к Богу приводить. Этим и довольствовался. И не голодовал вовсе: двухэтажный домик с хозяйством имел да крутую иномарку. Все как у всех.
Но с этого самого дня одолела его навязчивая думка о словах матушкиных: разве он сам не сможет кропилом размахивать да чин «отчитки» вычитать? Ведь известно, что не боги горшки обжигают…
И, с матушкой заранее сговорившись, поступил он следующим образом. На следующую службу, ближе к концу божественной литургии, ввалилась в храм баба с корзинкой и давай всех расспрашивать:
– Тут ли служит святой отец Наум, что мою дочку от беснования вылечил?
И пошла молва по храму гулять. А как служба закончилась, баба та, корзинку на полу оставив, отцу Науму прямо в ноги кинулась и кричит на весь храм:
– Спаситель ты наш! Да что бы мы без тебя делали? – и, обращаясь к прихожанам, добавила: – Доченьку мою любимую, ненаглядную, радость мою от порчи спас… Да дай-то Бог тебе здоровья…
Тут уже все люди стали вникать в суть сказанного и вопросы священнику Науму задавать, а тот отнекивается… Еще пуще это народ заинтриговало.
И вот через день-другой то один, то второй уже на крыльце его дома с подношениями стоят, а матушка список поочередный творит: когда и к кому отец Наум тайно приедет бесов гнать. Но при этом каждого предупреждает, чтобы ни единого слова сказано об этом не было…
Семинарист Иван Хватов не удержался, чтобы не задать вопрос.
– И как же он их гнал? По требнику Могилы?
– Очевидно. Да еще сказал, что в Троице-Сергиеву лавру съездил. Там все посмотрел, внимательно на бумажку себе выписал и все, что нужно для ритуала, прикупил, а потом… и начал «гнать» бесов.
Через пару месяцев при встрече брат Филипп задал младшему брату Науму вопрос:
– Слышал, ты «отчиткой» стал заниматься? Дело хорошее. Да и я уставать стал, скажу тебе как на духу, чувствую, что благодатных сил все меньше становится… После каждой такой «отчитки» словно лимон выжатый сижу…