Чтение онлайн

— Судя по твоим словам, Дункан всегда нетерпелив.

— Он уже готов начать зарабатывать деньги.

На этот раз Роан покачал головой, закусив нижнюю губу, словно ему приходилось напрягаться, чтобы не сказать что-то грубое. Но такое состояние никогда не продолжалось долго.

— Ну давай, говори, — позволил я ему и рассмеялся, когда он пожал плечами.

— Это не мое дело…

— Раньше тебя это никогда не останавливало.

Тогда он открыто улыбнулся и снял перчатки, в которых был, чтобы сунуть руки в карманы пальто. Роан прислонился к низкому кирпичному карнизу, который разделял крышу на секции. Вокруг

нас кирпич был покрыт граффити, рисунками участников преступных группировок или панков, которых он отпугнул несколько лет назад, когда купил это здание. Он так и не потрудился привести его в порядок, и теперь, если бы я пришел сюда, чтобы увидеть его, а краска исчезла бы, то это место уже не казалось бы местом Роана.

— Этот пижон Дункан, о котором ты упоминал несколько раз, как мне кажется, всегда сводит все к тому, чтобы заработать денег.

Это было правдой, но было связано скорее с характеристикой самого Дункана и того, что он всегда хотел обсудить, чем с тем, на что я жаловался своему старому наставнику.

— Ну, это вроде как его работа, я полагаю. В конце концов, деньги заставляют мир крутиться, приятель.

— Нет.

Роан утратил прежнее выражение лица, и вокруг его рта и глаз обозначились глубокие морщины.

— Так думают жадные и грустные люди. Деньги не правят миром, Нэш. По крайней мере, не тем миром, в котором стоит жить.

Воздух был прохладнее, чем накануне, и я поднял воротник, в то время как Роан достал еще одну пару перчаток — кожаных, не подходящих для работы с грязными птицами и тем беспорядком, который они создают.

— Думаю, ты прав.

Я ненавидел звук собственного голоса — то, как недостаток сна превратил его в щебень, и то, что сны и Уиллоу отвлекали меня так, что я не мог ни сосредоточиться на чем-либо, ни расслабиться.

Мой разум бурлил и неистовствовал. В нем было столько хаоса, столько всего вертелось в сознании, что трудно было утихомирить его настолько, чтобы отдохнуть. И даже когда я все-таки успокаивался, мое внимание разрывалось между девушкой, которая казалась такой знакомой и с которой было очень комфортно, и отголосками образов людей, которых я совершенно точно не знал. Там было что-то связанное с библиотекой. И запахом сандалового дерева… с примесью хлорки.

То, что я чувствовал, должно быть, было отражено на моем лице. Потому что Роан перестал возиться со своими перчатками и повернул голову, оценивая меня, как будто размышлял, не болен ли я.

— Парень, что с тобой? Ты выглядишь уставшим как собака.

— Так и есть.

Это признание вырвалось с тяжелым вздохом, и я прикрыл глаза, разминая шею и плечи. Когда я снова посмотрела на Роана, он улыбался. Это никогда не было хорошим знаком.

— Что?

— Дело в женщине.

Он кивнул своей мысли и глупая, самодовольная улыбка заиграла на его лице.

— Разве я не прав? Парень, стоит только взглянуть на тебя, и все становится ясно.

— Ты ошибаешься, приятель. У меня нет времени на женщин.

Но несмотря на то, что я отрицал это, Роан стал смеяться и его смех становился все громче — настолько громким, что голуби прекратили свое воркование.

— О чем ты, черт тебя дери, толкуешь? У всех есть время для женщин, а если нет, то, черт возьми, стоит найти его.

Я тряхнул головой, не обращая внимания на то, что он смеется надо мной как последний дурак. У Роана никогда

не было жены, насколько я знаю, но секретарши в научном департаменте любили с ним пофлиртовать. Вот только это же Роан…

Всю свою взрослую жизнь он был профессором колледжа и ученым. Он не имел ни малейшего представления о том, каково это — создавать что-то, что может выйти на мировой уровень.

— Если ты вдруг забыл, я пытаюсь построить компанию… и получить финансирование, чтобы покинуть Бруклин и двигаться дальше.

— Ну конечно, мистер Джефферсон, — в его тоне все еще слышался смех. Это был первый раз, когда я видел, чтобы он выглядел таким довольным из-за моих переживаний. — Как скажете, но только помните, что деньги не согреют вас ночью и не обеспечат вам семью.

— У меня есть семья.

— Сестра, которую ты видишь от силы раз или два в год?

— Еще ты, старик.

— Ха!

Он откинулся назад, положив руку на живот, как будто идея о том, что он — моя семья, была смехотворной.

— Тогда у тебя большие проблемы. Я плохой член семьи, Нэш. Ты знаешь это.

Что ж, те родственники, которые у меня имелись, были ненамного лучше: отец, который напивался и разрушал наши жизни, тети и дяди, которые заботились о нас, потому что получали за это чек от государства. Вообще, я видел не так уж много семей, но то, что видел, не произвело на меня особого впечатления.

— Уж точно не хуже, чем те, что у меня есть.

Вздохнув, Роан прекратил насмехаться. Он не спрашивал подробностей о том, что произошло между моими родителями, но я все равно рассказал ему. Возможно, я поведал ему о своей жизни больше, чем кому-либо другому.

Он наклонился вперед, уперев руки в колени, и я готов был поклясться, что могу догадаться что он скажет, когда откроет рот. Роан был мудрым. Он прожил жизнь, которую мне, возможно, никогда не постичь, и каждая ее секунда отражалась на его лице и в напряженном взгляде, который заставлял его глаза блестеть.

— Ты не можешь продолжать жить прошлым, сынок. Ты должен забыть о нем.

— Легко сказать, старик.

— Да нет, все просто.

Он выпрямился, не улыбаясь, а лишь окинув меня холодным взглядом, который сказал мне, что он не будет спорить со мной.

— Если ты хочешь жизни, настоящей хорошей жизни, ты должен ее заслужить.

— Что, черт возьми, я, по-твоему, пытаюсь сделать?

— Захватить мир с помощью денег — это не то, что я имею в виду. Деньги — это ад, который то появляется, то исчезает. Ты зарабатываешь их, теряешь их, но в конце концов, когда станешь старым и раздражительным, не деньги или вещи, которые они покупают, сделают тебя счастливым. Только люди, которые будут рядом с тобой, потому что они — твои, а ты — их. Это настоящее, Нэш. И это самое настоящее, что ты когда-либо услышишь от меня.

Он сделал паузу, слегка пошевелив челюстью, наблюдая за мной, и именно взгляд Роана — то, что ему не нужно было произносить, заставил меня замолчать. Именно его выражение лица и то, о чем оно мне говорило, заставило меня притихнуть.

— Твоя женщина, как ее зовут?

— Я же сказал тебе, что не…

Отрицать было бессмысленно. Она могла быть не моей и могла быть той, кого я не хочу, в чем я убеждал себя, но Роан хорошо умел читать меня. Хоть я и не признавал этого, она проникла в каждую грань моей жизни. Поэтому я не стал лгать ему.