Беременна от двоих
Шрифт:
– Кто здесь? – Спрашиваю. В ответ гулкая тишина. Только слышно, как из кранов падают капли в жестяные раковины. Бум-бум-бум…
Наконец, глаза привыкают к сумраку. И в дальнем углу, между коробками, я вижу маленькую фигуру. Она сидит на полу, прижав колени к голове и обняв их руками. Кажется, я теперь догадываюсь, кто это. Осторожно, чтобы не напугать ещё сильнее, захожу в каморку, закрываю дверь за собой. Теперь мы вдвоем.
– Егор, это ты? Я знаю, что ты. Почему тут сидишь? – Тут понимаю, что спросил очевидную глупость. Я же слышал, как с ним вчера обошлись. Потому просто усаживаюсь рядом. Молчу пару минут, собираясь с мыслями. Надо как-то поддержать сослуживца, иначе он или руки на себя наложит, или ещё похуже что сотворит.
– Егор, ты как? – Знаю, вопрос дурацкий, но надо же с чего-то разговор начинать.
Он только всхлипывает в ответ. Тогда, недолго думая, я обхватываю его руками. Он пытается вырваться, но я прижимаю его к себе, глажу по голове, как маленького. И тут парнишка начинает плакать. Так горько и жалобно, что я невольно сам начинаю слезы ронять. Вот так и сидим в темноте, два униженных. Только я, несмотря на всё, получаю удовольствие, а Егорка, видимо, нет.
Первым останавливаю поток слез. Говорю Егорке, что всё будет хорошо, всё обязательно наладится.
– Как? – Первое, что спрашивает он. – Они сказали, я теперь буду ротная блядь. Что станут трахать во все дырки, и чтобы я… – тихий всхлип – не смел отказываться, иначе станут бить. Я пробовал вчера сопротивляться, они меня… поколотили. Ремнями.
Хочу сказать, мол, я слышал, но тогда возникнет резонный вопрос: чего же не пришел помочь? И как признаться, что сам оказался в тот же час в роли пассивного гея, которого заставили сосать соленый и крепко пахнущий мускусом член? Но ведь как-то надо дать Егору понять, что мы с ним из одной обоймы. Что нас связывает одинаковая беда. Которая для меня, впрочем, и не такая уж большая. Она бы стала такой, если бы не мои нечастные оргазмы, но ведь есть! Потому что я пассив, и мне нравится происходящее. В определенной степени, конечно, я ласкуша по натуре.
– Никто не тронет тебя больше, – уверенно говорю, поскольку решение созрело в голове спонтанно. Зато оно есть, и я собираюсь его воплотить в жизнь. Причем сегодня же. Да что там! Сразу после побудки. – Приведи себя в порядок, держись. Я постараюсь тебе помочь, – говорю Егорке, проводя рукой по ёжику его коротко стриженных волос. Он уже не всхлипывает, значит ему становится лучше.
Мы расстаемся с Егоркой через несколько минут. Я иду спать, он – наводить порядок на своем измученном ночными «забавами» парней теле. А уже утром, когда выдается возможность, я первым делом обращаюсь к лейтенанту Виталию и прошу взять под своё крыло ещё и Егорку. Если хочет – вместе со мной, а нет, так пусть его одного.
– Что за Егорка такой? – Недовольно спрашивает офицер. Понятно, почему его никто не любит из служащих: он командир, который даже не интересуется подчиненными. Нас не десять тысяч, пора бы уже и запомнить. Не по лицам, так хотя бы по фамилиям и именам.
Я рассказываю. Виталий задумчиво курит (я перехватил его на улице неподалеку от казармы). Потом говорит:
– И на хера он мне нужен, когда есть ты?
– Одна жопа хорошо, две – лучше, – кисло улыбаюсь в ответ. – Сможем тройничок устраивать.
– Хм… – произносит офицер. – Ладно, приведи его завтра ко мне. С ночевкой. Посмотрим, на что способен.
– Только у меня просьба, товарищ лейтенант, – говорю доверительно.
– Ну?
– Помогите сделать так, чтобы Егора никто в казарме не трогал больше. А то парни ночью с ним… позабавились. Я поговорил с парнишкой, он вроде бы ничего так, но сказал: если ещё раз тронут – перестреляет всех к такой-то матери. Вам ведь не нужно такое ЧП в роте, правда?
– Фамилии тех, кто его шпилил, знаешь? – Строго и нахмурившись, спрашивает Виталий.
– Не могу знать.
– Своих не выдаешь, пидор? – Скрипит
зубами офицер.– Никак нет, товарищ лейтенант! Я правда не знаю, только слышал. Может, он сам расскажет. Только помогите, пожалуйста. Он паренек хороший, ласковый. Вам понравится. Но его надо спасти, иначе…
– Сам знаю! – Резко отвечает лейтенант. – Свободен!
– Есть! – Прикладываю руку к пилотке, разворачиваюсь и спешно ухожу.
Ближе к вечеру по казарме пошел слух: лейтенант взял Егора под свою опеку. И обещал кары анальные тем, кто хоть пальцем его тронет. Не знаю, слышал ли об этом сам «виновник торжества», надеюсь. А ещё рассчитываю, что он не станет закатывать истерику, когда узнает, какой ценой мне удалось добиться его ротной неприкосновенности.
Глава 3
На следующее утро, когда родители ушли на работу, не сказав мне ни слова, я собрала свои вещи в спортивную сумку, с которой ходила в университет на занятия физкультурой, и пошла в alma mater. Единственная мысль, что крутилась у меня в голове – это хоть в ноги упасть, но вымолить себе комнату в общежитии. О будущем, как стану жить, а главное на какие средства, я не думала пока ещё.
Для меня всё происходящее было полнейшим шоком. В фильме «Цвет ночи» есть момент, когда психотерапевт перестает видеть красный цвет, увидев огромную лужу крови на асфальте – след от клиентки, выпрыгнувшей в окно на его глазах. У меня же весь мир стал почти серым. Я была в таком состоянии, что не смогла бы отличить зеленое яблоко от красного. Краски мира поблекли, звуки стали какими-то далекими, словно мне на голову надели толстую меховую шапку.
Не помню, как добрела до ректората. Не помню, с кем общалась там и что говорила. Помню лишь одно: комендант общежития, милая маленькая женщина роста примерно метра полтора, но очень бойкая, ведет меня по длинному сумеречному коридору. Открывает дверь в комнату, говорит: «Заходи, располагайся» и уходит. После этого я закрываю глаза и проваливаюсь в мрак.
Очнулась не знаю через сколько времени от того, что кто-то легонечко похлопывает меня по щекам и брызгает водой из пульверизатора на лицо. Я открыла глаза, поморгала. Постепенно «картинка» передо мной стала четкой. Та, кто брызгала, провела платочком, стирая влагу, и зрение ко мне вернулось окончательно. Пухленькое, симпатичное лицо, добрые (я сразу подумала – «коровьи») глаза, тонкие губы, нос картошкой и длинная коса, свисающая справа. Это была девушка, которая склонилась надо мной, стоя на коленях на полу.
– Привет, – сказала он.
– Привет, – ответила я.
– Ты кто и что тут делаешь?
– Я Женя, мне комендант сказала, тут есть свободное место.
– Так ты новенькая?
– Да.
Так мы познакомились с Лидией, которую я довольно быстро переименовала в Лидку. Она не обижается, привыкла уже. Я ведь у неё тоже не Евгения, а просто Женя или, если злится на меня за что-нибудь, то и Женькой назвать может. У нас такое без обид, поскольку мы довольно быстро сошлись характерами. И я очень благодарна своей соседке за то, как первые несколько недель меня, пребывающую в шоковом состоянии, она выхаживала. Кормила супом чуть ли не с ложечки, отпаивала чаем и рассказывала, как тут всё устроено.
Для неё я была Лунтиком из мультфильма, который неожиданно объявился на Земле. Требовалась полнейшая адаптация, поскольку раньше я была нежным комнатным цветком, за которым тщательно ухаживали, поливали, берегли, подкармливали. Теперь я оказалась выброшенной на улицу, без горшка, с голыми корнями. Выживай, как хочешь. Вот и пришлось.
Все те скромные денежные крохи, которые у меня были (свою повышенную стипендию я откладывала, сама не знаю для чего, вот и пригодилась), я отдала Лиде, даже не став пересчитывать. Она лучше ими распорядиться, тем я. Так и получилось: соседке ведь требовались средства, чтобы кормить меня, покупать предметы личной гигиены. Иначе пришлось бы мне на паперти побираться, не иначе.