(береме)няшка для миллиардера
Шрифт:
Розовое колечко немедленно сжимается, а я дергаюсь как от удара электрическим током. Мои мышцы стремятся защитить то запретное отверстие, но палец Сулеймана настойчив. Пока он просто поглаживает, смазывает маленькие складочки, щекочет и подразнивает колечко.
— Если бы ты знала, как я хочу тебя туда! В твою сладкую тугую булочку! — жарко шепчет он, прикусывая мочку уха, чуть повыше сережки. Я расслабляюсь, прислушиваясь к его сладким речам, и Сулейман незамедлительно пользуется моим состоянием. Его палец немедленно скользит в пустившие его ослабленные мышцы и начинает разминать там все изнутри.
Это… не то что неприятно, это весьма необычное
Через мгновение Сулейман вбивается в меня настолько глубоко, что я чувствую его бедра на своих булочках. Мощная струя горячей жидкости бьет глубоко внутри меня, обеспечивая дополнительным удовольствием и наполненностью!
Вспотевший и разгоряченный миллиардер нависает надо мной на сильных руках. И вновь прикусывая мочку уха хрипло сообщает:
— Два пальца, Няш! Уже два!
— Ну и что? — возражаю я, тяжело дыша от бешенных скачек, — я все равно боюсь туда…
— Зря боишься! — ухмыляется мужчина, — Ты же кайфанула от моих пальцев! Ну же, признайся! Если не мне, то хоть самой себе!
Мои щеки опаляются стыдом. Но в том, что Сулейман прав я признаваться не намеренна!
— Ладно, приводи себя в порядок и идем по магазинам дальше! — командует властный миллиардер.
Глава 38
Возвращаемся домой уже затемно. Чтобы принести все мои покупки водителю приходится спускаться в машину несколько раз.
В доме тихо и чисто. Ничего не напоминает мне об утреннем погроме, что я учинила в злобном угаре. Миу-ша с остальными девушками поработали на славу. Кошмары тоже нигде не видно и не слышно. Неужели свалила из дома? Но спрашивать об этом я не намеренна!
Поужинав, Сулейман сообщает мне, что идет в кабинет работать, я же собираюсь принять душ и разобрать свои покупки.
М-да, ну и закупилась я. Будто бы на всю оставшуюся жизнь! Хорошо, что к моей просторной комнате прилегает не менее просторный гардероб и у меня есть куда разложить все это брендовое безумие.
Я вожусь до поздней ночи, а когда уже валюсь от усталости, в комнату стучит Сулейман.
— Не-е-ет… я устала! — обморочным голосом сообщаю я.
Неужели сейчас снова задерет платье и устроит мне серию пыток оргазмами?
— Я просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь, — усмехается мужчина, прекрасно понимая, чего я сейчас опасаюсь.
Он подходит ко мне, помогает убрать коробки на полки, до которых я не дотягиваюсь, и чмокнув меня в висок сообщает:
— Ложись отдыхать, Няш. У меня еще куча работы. Буду все ночь сидеть.
— А спать? — удивляюсь я.
— На самом деле я не трахаюсь и не сплю круглосуточно, я — работаю. Постоянно, много и изнурительно, — откровенничает со мной Сулейман. — Большие деньги — большой труд. Если тебе
кто-нибудь скажет, что можно заработать миллиарды, ничего при этом не делая — не верь им. До завтра, Няш, — еще раз целует меня Сулейман. На этот раз в губы, чувственно и с языком. — Если тебе что-то понадобится, то я в кабинете! — нехотя отрывается он от меня и покидает мою комнату.Вау! Признаться, я удивлена. Не думала, что буду коротать ночи одна с его-то темпераментом, но… видимо не сексом единым живет миллиардер.
Несколько дней проходит в ленивом спокойствии. Сулеймана я почти не вижу. Он работает допоздна в офисе, мы вместе ужинаем, он справляется о моем здоровье, о самочувствии дочери, целомудренно целует меня в живот и страстно в губы, а потом отправляется в кабинет.
Грешным делом, я уже думаю, что он переселил Кошмару туда, и она удовлетворяет его громадные сексуальные аппетиты. Меня начинает обуревать ревность, и я решаю проследить, чем же занимается Сулейман на самом деле.
Приняв душ и надев тоненький халат на прозрачную ночнушку, я тихой сапой проскальзываю к его кабинету. Вечер уже поздний, Миу-ша и остальные домработницы давно разбрелись по своим комнатам, так что никто не стоит на моем пути. Дверь в его рабочую комната приоткрыта. Оттуда слышится крепкая мужская брань. Сулейман, сидя за массивным дубовым письменным столом, зарывшись в бумаги, обложившись ноутбуками и планшетами отчаянно материт невидимого собеседника по телефону.
Я тут же отпрянываю от двери, пока он меня не заметил. Что ж, хотя бы в этом Сулейман честен со мной. От Кошмары он избавился, и честно трудится в поте лица дни и ночи на пролет.
Возвращаюсь к себе в комнату. Ложусь под одеяло. У меня двойственное чувство. С одной стороны, мне хорошо и комфортно в доме Сулеймана. Он балует меня, относится уважительно, заботится. Миу-ша и остальные домработницы ведут себя со мной так, будто я хозяйка в этом доме. Кошмар и прочих любовниц Сулеймана я не замечаю. Сулейман не долбит меня ночами на пролет во все отверстия… Но… вернуться-то обратно к моей прошлой жизни он не позволяет! А хочу ли я возвращаться? Ведь привязываюсь к отцу своей дочери все сильнее и сильнее…
Вспоминаю его, какой он большой и сильный. Как приятно от него пахнет и как стильно он всегда одет! Со сногсшибательной короткой прической, с аккуратной бородой, со своим идеальным членом наперевес… При мысли об этом органе между ножек тут же становится жарко! Надо же! Мы не занимались сексом где-то с неделю и вот пожалуйста, я, которая раньше и помыслить-то о мужике боялась, лежу и фантазирую о близости с ним.
Сама не понимаю, что делаю, но если сейчас ничего не сделаю, то сгорю от желания! Встаю с кровати. Нашариваю мягкие изящные домашние шлепанцы. Вновь крадусь к кабинету по темному коридору.
Упс, сюрприз! Свет горит, компьютеры включены, а самого Сулеймана нигде не видно. Вся в недоумении, я снова выхожу в коридор. В конце него, в той половине квартиры, где расположен спортзал со снарядами и тренажерами льется мягкий свет и негромкая ритмичная музыка. Иду туда, словно мотылёк, летящий на свет прожектора.
Заглядываю в просторный зал с зеркальной стеной. Сулейман. На беговой дорожке. Скорость приличная. Он вспотел — спортивная футболка стала темной в районе его раскаченных лопаток, и облепила каждую мышцу его мощного тела. Снова чувствую жар, приливающий к низу моего живота. Это гормоны из-за беременности шалят, не иначе как!