Берегиня. Нити судеб
Шрифт:
– Так…стоять! – вампир одним прыжком догнал возлюбленную и схватил за локоть.
– И что там в нашей прелестной рыжей головке?!
Девушка молча стала вырываться, отвернув лицо в сторону. Впрочем, Дэмиан и так знал, что она подумала. И знал, что она знает, что он догадался.
"– Ты не понял, вампир?! – красные волосы взметнулись пожаром, едва не хлестнув его по лицу. Они стояли совсем близко, он даже чувствовал ее дыхание: злое и горячее.
– Я хочу другой жизни! Не сидеть в замке, и не бродить по ближайшим селениям! Мне нужен весь мир!
– Но я не держу тебя! Ты вольна делать, что хочешь!
– Не с тобой! – взвизгнула она – Ты меня держишь незримыми путами, которые
– Лисс, ты для меня на первом месте!
– Тогда поехали!
– Прости…-он покачал головой – Ты прекрасно знаешь какие сейчас времена. Мне необходимо держать подданных под контролем. А ты можешь поехать и развеяться. Скоро предстоит много работы по переходу и блокированию Завесы.
Она скривила губы.– Это конец, милый. Льярка и вампир отныне пойдут разными путями, уж прости за пафос! Видишь ли, девочка повзрослела и хочет новых впечатлений, а потом любви, от которой рождаются дети! Удачи в государственных делах, повелитель!"
– Слушай сюда! – Дэмиан слегка встряхнул подругу, заставляя посмотреть на себя. Энжи и злилась, и едва не плакала. Но держалась.
– Поклянись, что не последуешь за мной! – Дэмиан оскалился – Поклянись!!!
– Клянусь. – прошептала Энжи, завороженная блеском клыков. Вампир удовлетворенно вздохнул и погладил ее по голове.
– Ни о чем не спрашивай, и запомни: Лиссандра была пожаром, ты – костер.– он приблизил лицо вплотную к ней – Пожар все разрушает, хотя издалека выглядит завораживающе. Костер согревает и дарит жизнь. Поняла? И он не лезет туда, куда его не просят!
Энжи крепилась, пока он все это говорил. Крепилась, когда вампир, прямо с подоконника, прыгнул на спину вызванному вилохвосту. Но лишь оба исчезли в летней темноте, как тут же кинулась к высокому овальному зеркалу в серебряной оправе.
Потом Энжи даже немного гордилась этим фактом: ей удалось не расплакаться в первые же секунды общения с разбуженной Дианой.
В ночном городе есть своя красота. Желтые и оранжевые огни фонарей, тонкие нити гирлянд и всполохи цветовых реклам. По дорогам ползут длинные светящиеся гусеницы. При ближайшем рассмотрении они дробятся на множество машин. Пробки – неотъемлемая часть больших городов.
И звуки. Они наполняют улицы и дома. Шорохи скользящих по асфальту шин, разговоры и смех, музыка, грохочущая из раскрытых дверей клубов и машин. И среди всего этого изобилия льется неспешной зловещей лентой простая песенка.
Милые мои игрушки. И людишки, и зверюшки. Счастливо хотите жить. Не страдать, и не грустить. Сверху я смотрю на вас. Мы игру начнем сейчас! Лиссандра хохотала, сидя на самом краю высотного дома и болтая ногами над пропастью в двадцать этажей. Для нее ветер не обжигал холодом, а приятно гладил плечи, едва прикрытые футболкой. А город расцветал бутонами аур этих несчастных созданий, которые шли и не подозревали о том, что скоро избавятся от всех невзгод. От ненужных эмоций, которые приносят лишь беды и проклятия. Льярка опять расхохоталась, встряхивая волосами и поднимая к небу искаженное безумием лицо. Там, в разрывах облаков, проглядывала луна. Но она уже не была покровительницей Лиссандры, вернувшейся оттуда, где нет ни лунного, ни солнечного света. Боковым зрением хохочущая льярка видела того, кто стоял на парапете и напевал тонким голосом песенку.– Милый, разве это не прекрасно? Признаться, мне уже не терпится начать очищать этот мир!
Раскосые фиалковые глаза сверкнули стеклянным отблеском.– Если в доме слышен смех,
Слышен смех, слышен смех. Сделает он чище всех, Чище всех, чище всех! Так не будем медлить мы, Медлить мы, медлить мы. И давай начнем труды. Наши все труды!– Все-таки отыскала этого дебила?
– Оу…– льярка вскочила на ноги, одновременно оборачиваясь. И тут же хлесткий удар отправил ее вниз, с крыши. Перед глазами сверкнули черно-алые взъерошенные пряди и оскаленные клыки. Да, порталы еще никто не отменял. А засечь их появление проблематично даже для льярки.
Дэмиан постарался не думать о том, что будет с ней. Очухается, как миленькая. Но сердце все равно пронзило болью, словно это он летел туда, на разбитый и заплеванный асфальт. Надо действовать, пока эффект неожиданности не прошел. В отличие от словоохотливого Селара, вампир не любил тратить слова. И бросился на того, кто стоял и с любопытством смотрел на него, по-птичьи склонив голову набок. Тонкий голосок сообщил Дэмиану.
– Ты не будешь мне подружкой.
Непослушная игрушка! Глава 20. Летит, летит золотая пыльца, переливаясь в лунном свете. Невесомой вуалью скользит над полями и лесами, чудным видением проплывает над городами и селами. И хорошо ей видно с высоты, что делается там, на земле Варии. Видимо, снотворное не оказало существенного эффекта. Кира проснулась около трех ночи, чувствуя себя совершенно выспавшейся и бодрой. Прислушалась: нет, не почудилось. Влада металась по нагревшейся постели, изредка издавая тихие стоны. Очевидно, ей снился кошмар. Кира, склонившись, осторожно потрясла подругу за плечо. Но добилась лишь очередного стона.– Эй, Владка, подъем!!! – Кира как следует толкнула девушку. Влада открыла глаза, взвизгнула, отшатнувшись и не узнав подругу в сумраке спальни.
– Ты чего?!– приподняла Кира брови.
– Просто сон… – выдохнула Влада с облегчением. Убрала с лица мокрые волосы и невидяще уставилась в окно. Кира слегка занервничала. Со всеми этими событиями и параноиком стать легко!
– Что за сон?!
– Земля…-последовал тихий ответ – Боль, агония и безумный смех в отблесках огня, или волос…не разобрала. И еще люди. Как марионетки, с пустыми глазами и широкими улыбками. Они идут строем и падают в этот безумный смех…не могу!
Влада соскочила с постели и подбежала к окну, распахнув створки во всю ширь. В комнату ворвался свежий ветер, скользнув по обнаженным плечам. Кира поежилась, но подошла к подруге. Вид открывался изумительный. Словно волшебная дымка лежала на всем пейзаже, подсвеченном полной луной. Казалось, все призывало к романтике и чудесам. Увы, на душе землянок было неспокойно. Особенно у берегини: она прекрасно понимала, что это не навеянный морок, который растает и оставит лишь смутные воспоминания.