Белый дракон
Шрифт:
Джексом не без гордости поведал о своих утренних трудах, наблюдая, как глаза всадника все шире и шире раскрываются от изумления.
— Говоришь, корабли, на которых они приземлились? — Он затянул ремень и торопливо надел шлем. — Летим! Завтра в Бендене ожидается Падение, но если дело обстоит так, как ты говоришь…
— Я полечу тоже, — объявил арфист.
Ни одна, даже самая отчаянная ящерка, не осмелилась пискнуть в наступившей после этого тишине.
— Я полечу тоже, — твердо повторил Робинтон, взмахом руки отметая возможные протесты. — Я пропустил многое. Ожидание губительно для меня! — Торжественным жестом он приложил ладонь к груди. — Мое сердце бьется все сильней и сильней с
— Мастер Робинтон, если Брекка узнает… — слабо запротестовала Менолли.
При упоминании имени жены Ф'нор вытер вспотевший лоб и покачал головой, явно осуждая незамысловатую тактику арфиста.
— Дай этому человеку палец, он тебе всю руку отхватит, — пробормотал всадник и погрозил пальцем Робинтону. — Если ты хоть пошевелишь рукой или коснешься щепотки земли… я… я…
— Я послежу за ним, — многозначительно закончила фразу Менолли, бросая на своего мастера свирепый взгляд.
Арфист отвел глаза.
— Принеси мою полетную куртку, милая Менолли, — он ласково подтолкнул девушку к двери холда. — Да захвати шкатулку с письменными принадлежностями из стола в кабинете! — Робинтон повернулся к всаднику: — Обещаю, я буду осторожен, Ф'нор. И я уверен, что краткое путешествие через Промежуток вреда мне не принесет… Менолли! — вдруг громко крикнул арфист. — Не забудь полбурдюка вина… там, на стуле!
Когда Менолли вернулась — за спиной у нее болтался бурдюк с вином, — спорить уже было не о чем. Ф'нор усадил Робинтона и Пьемура на Кант'а, предоставив Менолли заботам Джексома. На миг юноша пожалел, что рядом нет Шарры. Может, попросить Рут'а связаться с ее файрами в Южном? Но он справился с соблазном — на западе еще стоит ночь, и Шарра сейчас скорее всего спит.
Два дракона поднялись в воздух, окруженные стайкой огненных ящериц. Рут' указывал Кант'у направление; они скользнули в Промежуток — и в следующий миг уже снижались по направлению к трем курганам.
Лицо Джексома расплылось в улыбке, когда он увидел изумление друзей. Он чувствовал, как пальцы Менолли судорожно вцепились в его куртку; девушка восторженно кричала. Арфист бешено жестикулировал, тыкая вниз левой рукой; оставалось надеяться, что правой он крепко держится за пояс Ф'нора. Кант', не спуская взгляда с разрытого холма, приземлился как можно ближе к раскопу, и они усадили арфиста в тень. Чтобы развлечь его, Джексом попросил Рут'а обратиться к местным файрам — пусть показывают Заиру картины приземления кораблей.
Под их щебечущий говорок исследователи принялись за работу. Рут' прилег в стороне, уступив место Кант'у, — оба дракона не помещались в узкой щели раскопа. Джексом ощущал охватившее всех возбуждение — гораздо более сильное, чем вчера на Плато.
Сейчас они раскапывали дно ямы, так как утром Джексом с Рут'ом отрыли только самый верх двери, ведущей внутрь корабля. Кант' работал с энтузиазмом, изредка осыпая арфиста землей, и вскоре на гладкой поверхности корпуса обозначился тонкий дверной шов. Ф'нор попросил коричневого сдвинуться немного вправо, чтобы расширить земляной коридор.
Файры, внезапно воодушевившись, присоединились к Кант'у и всадникам: полетели в разные стороны комья почвы, раскоп расширялся с каждой минутой. Когда дверь была почти очищена, исследователи обнаружили закругленное ребро крыла. Несомненно, заметил Робинтон, файры точно передавали все, что видели их предки, — в тех случаях, когда удавалось заставить их вспомнить что-то конкретное.
Вскоре
дверь была почти полностью очищена, и землекопы отошли в сторону, предоставив арфисту возможность рассмотреть ее.— Думаю, нам лучше связаться с Лессой и Ф'ларом… И будет в высшей степени невежливо, если мы не известим мастера Фандарела…
— Пока больше никому сообщать о нашей находке не надо, — торопливо произнес Ф'нор, прежде чем арфист назвал еще с полдюжины имен. — Я сам привезу Фандарела — это сэкономит время и предотвратит лишние сплетни. А Кант' сообщит Рамот'е в Бенден… — он отер пот с лица и шеи, отряхнул с рук землю и натянул куртку. — До моего возвращения не делайте ничего! — добавил он, пристально поглядев на Робинтона, и повернул к своему коричневому.
— Я и так знаю, что мне ничего нельзя делать, — с укоризной пробормотал ему вслед арфист. Внезапно лицо его просияло, и со словами: — Сейчас мы передохнем! — он потянулся к винному бурдюку, жестом пригласив остальных сесть рядом.
Землекопы не возражали против отдыха, который давал им возможность полюбоваться находкой.
— Если они летали в этих штуках… — начал Пьемур.
— Почему «если», мой друг? Какие могут быть сомнения? Они действительно летали в них. Теперь я уверен, что любой местный файр покажет картину приземления кораблей, — Робинтон широким жестом обвел поляну рукой.
— Я хотел сказать, учитель, если они летали в этих штуках, то почему же не покинули в них Плато после извержения?
— Хороший вопрос! — кивнул арфист.
— Так почему же?
— Надеюсь, Фандарел ответит… Я не могу, — честно признался Робинтон, с вожделением поглядывая на таинственную дверь. Потом он вздохнул и уставился на небо. — Сколько нам еще ждать Ф'нора?
— Не дольше, чем опустеет бурдюк, — ухмыльнулся Джексом, плеснув вина в кружку арфиста.
Первыми прибыли бенденцы. Кант' с Ф'нором и Фандарелом появился несколькими секундами позже, и все три зверя приземлились одновременно. Кузнец, соскочив с шеи дракона, ринулся к новому чуду и стал почтительно водить ладонями по гладкой поверхности, что-то бормоча себе под нос. Ф'лар и Лесса последовали за ним, приминая сапогами высокую траву; они не спускали глаз с отливающей мягким блеском двери.
— Ага! — с триумфом в голосе вскричал мастер-кузнец, и все с надеждой уставились на него. Фандарел склонился к едва заметной щели в поверхности. — Вероятно, эта крышка сдвигается… — он ощупал корпус рядом с дверью. — Сейчас попробую…
Маленькая панель под его пальцами отошла в сторону; внутри, в углублении, располагалось несколько маленьких разноцветных кружков.
Возбужденные исследователи обступили Фандарела. Его рука застыла над верхним рядом кружков. Они были зелеными; нижние отливали ярко-красным.
— Красный — цвет опасности, мы восприняли это от предков… — задумчиво сказал мастер. — Поэтому начнем сверху!
Его толстый указательный палец решительно опустился на зеленую кнопку.
Сначала ничего не произошло. Джексом ощутил, как холод — предвестник разочарования — подступает к сердцу.
— Смотрите-ка, она открывается! — острый глаз Пьемура уловил, как зазор едва заметно начал расширяться.
— Это старый, очень старый механизм, — почтительно сказал кузнец.
Они услышали слабый протестующий скрип, и дверь медленно заскользила вбок, скрываясь, к всеобщему изумлению, в корпусе корабля. С негромким свистом вырвался затхлый воздух, заставив их невольно отступить, прикрыв лица. В следующий миг выпуклая дверная панель полностью исчезла; солнечный свет лег на пол узкого прохода. Пол казался темнее корпуса, но когда кузнец, наклонившись, постучал по нему костяшками пальцев, стало ясно, что он сделан из того же загадочного материала.