Чтение онлайн

— Я знаю, — перебиваю его и поднимаюсь.

— Если ты знаешь, то почему…

— Потому что я ее люблю. И когда любят, совершают глупости, — опять перебиваю Леона, провожу рукой по волосам и смотрю на него, он очень бы хотел добавить что-то ещё. По крайней мере он смотрит на меня с таким выражением лица.

— Используй одну из гостевых комнат. Охрана вокруг виллы и моей фирмы усилена. Здесь ты в безопасности, — Леон кивает мне, и мы вместе покидаем каминный зал. Я действительно от всего сердца желаю Лиз, чтобы Даниэль остался в живых. Ясно, что хотел бы, чтобы она осталась у меня. Как замена Джолли, но все же она страдает. А я не могу смотреть,

как она страдает. Она любит Даниэля, и я ей действительно сочувствую. Как бы я себя повёл, если бы Алессандро похитил Джолли… или, что ещё хуже, убил? Я бы не смог прийти в себя, не смог сомкнуть глаз до тех пор, пока собственными руками не убил бы Алессандро.

Уже поздно. Незадолго до полуночи пишу сообщение своему осведомителю.

«Ты ее видел? Как она себя вела?»

«Я сообщу тебе, как только мы снова будем в доме»

Хмм. Хотелось бы узнать больше. Но если мой информатор ещё не у неё дома, взгляну пока на пару старых заметок. В моём ноутбуке полно ее видео. За каждый год, каждый месяц и каждый день ее жизни, с тех пор как начал за ней наблюдение. Мне больно, что у меня отсутствуют много лет ее жизни в годы юности, а другие годы задокументированных лишь фотографиями одного частного детектива. Но все же у меня есть несколько фаворитов. Фотографии, на которых она изображена в парке, во время прогулок по магазинам, прогулок под дождем. Видео, на которых она спит, смеётся, плачет. Но это всего лишь холодный материал. Так я не могу ощутить запах Джолли, прочувствовать его, ни насладиться им. Я только вижу ее. Слышу ее. Этого мне недостаточно. Уже давно одного этого мне недостаточно.

«Мы вернулись. Она заперлась в своей комнате и не хочет ни с кем разговаривать. Что я должен делать?»

«Ничего. Это всё на сегодня.»

Громко выдыхаю и закрываю ноутбук, удаляю номер из списка вызовов на устройстве и перевожу в ночной режим. Сейчас остаётся только надеяться, что она поняла, как она сможет выйти на контакт со мной… с белым Драконом.

Ванесса

Несколькими часами ранее

Воскресенье, 14.06.2015

— В камеру с ней! — смеясь говорит охранник, который до тех пор только смотрел, как меня предлагали. Меня привели в небольшое помещение и усадили на пол. Мои ноги болят. Все мое тело пылает. Они одели меня в оранжевый комбинезон, после того как второй раз завели под душ. Я должна быть чистой, чтобы мной можно было воспользоваться в любой момент, говорили они.

Дверь закрылась. Неуверенно замечаю две руки, которые ложатся мне на плечи.

— Эй, ты ранена? — слышу женский голос. Молодая девушка? Испуганно смотрю в ее тёплые темные глаза. Они почти чёрного цвета и частично прикрыты ее такими же чёрными волосами.

— Я точно не знаю, как должна тебе ответить на этот вопрос. Да. Я ранена, но… речь идёт… так далеко… — заикаюсь я и растерянно оглядываюсь вокруг. Это тюремная камера, узнаю ее как женскую тюрьму. Примерно пять метров в ширину, десять метров в длину. Двухъярусная кровать, письменный стол, платяной шкаф. Все здесь напоминает мне тюрьму, вплоть до окна. Даже оно здесь такое, с решеткой, а за ним находится лампа, что должна имитировать солнечный свет.

— Ты была у судьи? — спрашивает она меня, и я киваю. Тут же начинают течь слёзы по моим щекам. Молодая женщина меня обнимает, пытается

утешить. Как можно все это забыть?

— Как твоё имя? — хочет она знать.

— Ванесса… — вполголоса произношу я. При этом называю своё имя, так как не хочу его забыть.

— Я Касси, это сокращение от Кассиопея, но этот американец не может хорошо его выговаривать… так что просто Касси, — когда она это говорит и тем самым тонко так меня веселит, я узнаю, что она должна быть мексиканкой.

— Откуда ты родом? — спрашиваю уже я ее.

— Мексика… но уже два года живу в Нью-Йорке. И пару недель вот тут, — когда она это произносит, меня несколько удивляют ее слова. На ее лице нет следов кровоподтеков или шрамов. Она все так же спокойна. Не заплаканная или даже не в отчаянии.

— Так долго?!

— Да… — и только сейчас замечаю в ее взгляде ярость и тоску, хоть она и закрывает глаза, на мгновение замирает и снова начинает мне улыбаться.

— Мы сделаем это! Кто-нибудь нас найдёт и освободит, я абсолютно в этом уверена! — когда она произносит эти слова, у меня такое чувство, что я ее знаю. Ее лицо. Ее голос… мне приходит на ум, что все это кажется мне удивительно знакомым.

— Скажи-ка… мы знакомы? — хочу я выяснить.

— Мы? Нет, мне очень жаль, но нет, я бы узнала? Быть может, мы могли увидеться когда-то на улице.

Мы с Касси погрузились в беседу. Я рассказала ей о подстроенном судебном разбирательстве, одиннадцати месяцах, что мне пришлось просидеть в заточении, моей подруге Шарлотте и, конечно же, о самом похищении.

— Я сначала подумала, что они привели меня к судье Брэкку, — тише говорю я, — о передо мной стоял совсем незнакомый мне человек, который всего лишь хотел сыграть роль судьи. Но мой адвокат, Престон Нардес, был моим адвокатом при первом обвинении! — я, содрогаюсь при мысли о том, что он сегодня со мной сделал.

— Что это?! Что… все это значит?! — спрашиваю Касси. Мы устроились вдвоём на нижнем ярусе кровати как могли. На письменном столе находятся какие-то продукты. Фрукты, овощи, напитки, сладости. Они очень хотят, чтобы мы были полны сил.

— Это в некотором роде игра богатых мужчин. Они претворяют в жизнь свои фантазии и играют с живыми, лишенными воли героями... — объясняет мне Касси.

— Разыграть судебное разбирательство, а затем набрасываться на обвиняемого, на глазах у других — это может быть чьей-то фантазией?! — начинаю заливаться слезами, а Касси утешает меня.

— Каждая клетка подчиняется одной теме. Одной фантазии. Одной эпохе, теме, как например судебное разбирательство или другая ролевая игра. Насколько я знаю, все клиенты здесь — очень богатые люди, которым нужно оплатить много, очень много денег для того, чтобы иметь возможность принять участие в этом. Плата варьируется от… нескольких сотен долларов, тогда они могут наблюдать за этим. Кто-то оплачивает тысячи долларов — чтобы принять в этом участие. Некоторые же готовы платить десятки тысяч долларов, и вот они определяют правила игры.

— От-ткула ты знаешь… все это? — спрашиваю Касси озадаченно. Касси тут же поднимается с кровати и потягивается и становится так, будто собирается сейчас бежать марафон.

— Ты должна запомнить. Рано утром тебя освободят. Мне очень жаль, что это не может произойти как можно раньше, — говорит она и хватается за ручку двери. Бросаю взгляд на неё, потом на дверь и обратно на Касси, она шепчет:

— Ты никогда не бы со мной в камере, слышишь? Ты не видела меня никогда. Никогда со мной не разговаривала. Это важно!