Чтение онлайн

— Ах, но вы же сможете найти подход, — тем не менее, коварно проворковала она и похлопала ресницами. — Убедите его, уговорите. Вы же почти уговорили моего отца, а он был очень на вас зол. Скажите сыну, что это ради счастья Эльзы. Мне ли вас учить? Вы же умеете давить на людей.

— Да, — снова поддержал ее отец, — ты был очень убедителен, я готов практически забыть все обиды. Я помогу твоей дочери, если ты поможешь моей. По-моему, все справедливо.

— Мне надо выпить, — пробормотал Виттор, едва шевеля обескровленными губами.

Отец потянулся за бутылкой, но Северина вспорхнула первой. Не зря же она считала себя не из тех людей, которые не выжимают лимон до конца,

если там еще осталась хоть капля сока.

— Конечно-конечно, — она подхватила недопитый стакан с отцовского стола и протянула Виттору, — вот тут еще немного на донышке. Можете допить, папа не возражает.

Ее противник стиснул губы так, что они побелели еще больше, выпрямил спину, поднялся.

— Спасибо. Я, пожалуй, пойду, — выдавил он.

— Дай мне знать, когда начинать приготовления к свадьбам, — кивнул ему отец Северины, особо выделив тоном последнее слово.

Когда дверь за гостем захлопнулась, он откинулся на спинку стула и со вздохом перевел взгляд на дочь.

— Ты вела себя очень грубо, Северина. Ты подслушивала, а потом разговаривала с человеком вдвое старше себя таким тоном, словно он — твой слуга.

— Со слугами я разговариваю по-другому, папа, — пожала она плечами и сама допила коньяк, а затем вернула стакан на стол.

Отец сложил руки на груди, наблюдая за ней.

— Значит, ты одобряешь мой брак с твоей подругой? Я сомневался на этот счет. Она будет считаться твоей мачехой.

Северина присела на стул, который до этого занимал Виттор, и тщательно расправила юбку.

— Лучше пусть будет она, чем чужая незнакомая тетка, папа.

А еще это даст шанс хоть немного загладить свою вину, хоть чуть-чуть, хоть самую капельку, и, возможно, снова получится спать ночами. Но этого Северина, конечно, вслух не произнесла. Отцу ни к чему знать, какая она внутри, иначе тоже бессонница одолеет. Нет, свой камень на душе она понесет сама.

— Пап… — позвала Северина после некоторого молчания, — а если он не соврал? Если он не сможет уговорить Димитрия? Что тогда?

— Тогда я все равно женюсь на Эльзе. Дети не должны расплачиваться за глупость родителей, — без колебаний произнес отец и, покосившись на нее, вполголоса добавил: — Хотя бы чужие.

— Хотя бы чужие, — грустно улыбнулась Северина в ответ.

Когда на крыльце послышались шаги, а в замке устало заворочался ключ, Эльза даже не пошевелилась. Она сама не знала, сколько просидела на кухне вот так, перед давно остывшей чашкой кофе и с полуистлевшей сигаретой в руке. Периодически тушила старую и подкуривала новую, но потом вновь погружалась в воспоминания и выныривала из них, только когда окурок обжигал пальцы. Ее парик и шубка все еще валялись где-то в прихожей, там, где Эльза сорвала и бросила их по возвращении, а под плотно закрытыми веками то и дело накатывали горячие слезы.

Интересно, Алекс рассердится, когда увидит, что она разбила статуэтку Огасты, которую сама же нашла в его подвале? Черепки лежали перед Эльзой тут же, на столе. Она вспомнила, как возненавидела светлого бога и всех его святых приспешников за то, что они отвернулись от нее в самый важный момент. С детства мать потчевала ее рассказами о том, что они помогают, если хорошенько попросить, дают кров отвергнутым, еду — голодающим, прощение — оступившимся и защиту — спасающимся бегством. Но они не защитили ее от безумного брата, жестокого отца, равнодушной матери или предавшего возлюбленного так же, как не уберегли от лап злодея ее невинную дочь. И как много сделал для нее совершенно чужой человек,

вовсе не обязанный помогать: укрыл от всех невзгод, залечил душевные раны, дал шанс вновь стать собой. Нет, на высшие силы Эльза уже долгие годы не уповала, а людей научилась судить не по их положению в обществе или красивым речам, а по поступкам.

Впрочем, помимо статуэтки она навела в гостиной Алекса достаточно прочего беспорядка. Сорвала и разбросала украшения, подготовленные ее же руками к празднику, смахнула на пол тонкие стеклянные подсвечники и расписные шары и порвала все цветы из блестящей бумаги. Ей не хотелось улыбаться, петь и танцевать, делать вид, что все прекрасно, как она поступала по незнанию, когда потеряла память. Ей также не хотелось спать, но Алекс все не приходил, и от бессилия иногда Эльза забывалась тяжелым сном на диване. Только когда горечь и ярость внутри улеглись, она заварила себе кофе, села за кухонный стол и принялась ждать.

— Эль.

Алекс, конечно, не мог не заметить ее вещи, брошенные у входа. Волнение на его изможденном от бессонной ночи лице сменилось облегчением, когда он ворвался в кухню. Алекс сделал к Эльзе пару торопливых шагов от порога и остановился, когда она медленно подняла на него взгляд. От него пахло кровью, чужой и скорее всего принадлежавшей тому бомбисту, которого удалось схватить на площади, но, тем не менее, этот запах на миг вновь запустил в ее голове жуткие картинки, нахлынувшие так внезапно в темпле светлого, и Эльза невольно поежилась от неприятных ощущений. Кровь… тогда было так много крови. На постели и на ее коже, на губах, бедрах, под сломанными ногтями. И на руках Алекса тоже. Еще долгое время потом ей снились кошмары, в которых она видела его звериное, перекошенное от запаха крови лицо, и просыпалась с криком.

Мужчина, который ее бьет… это был он, Алекс. Но сначала он был тем, кто ее целует.

— Ты здесь, — выдохнул он с виноватым видом, расценив ее подавленное состояние по-своему, — я не знал, где тебя искать. Не знал, куда ты пошла совсем одна, и не мог даже отправить кого-то за тобой, не раскрывая нашего секрета. Хвала богам, что с тобой ничего не случилось. Как ты нашла дорогу домой?

Эльза пожала плечом и затушила очередную сигарету. Она боролась со своими кошмарами долгое время в прошлом, но научилась ли их побеждать?

— Я просто вспомнила.

— Вспомнила? — лицо у Алекса вмиг стало напряженным и бледным. Он посмотрел на разбросанные по кухонному столу черепки, на саму Эль, на ее чашку холодного кофе и добавил чуть тише: — Что еще ты вспомнила?

— Почти все, — бесхитростно ответила она, продолжая смотреть ему в глаза.

Алекс отвел взгляд.

— Того, кто похитил Иву?

Эльза покачала головой.

— Мне кажется, я помню, что случилось, но вместо его лица — туман.

— Что ж… — Алекс потер лоб в раздумьях, — я читал в записях деда, что такое возможно. Защитная сила наложенного проклятья такова, что его объект никогда не может вспомнить лицо того, кто им управляет.

— Возможно, — эхом отозвалась она, опуская взгляд в свою чашку.

Рано или поздно этот разговор должен был случиться, разве Алекс сам не хотел, чтобы к Эльзе вернулась память? Разве не поэтому она сидела на кухне, забыв о времени, и ждала его, чтобы поговорить? Но теперь беседа между ними не клеилась. Алекс отодвинул стул, сел напротив Эльзы, и от нее не укрылось, каким жестом его пальцы стиснули край столешницы. Она жила с другим мужчиной несколько лет подряд и была ему верной и хорошей женой, но все равно ей стало трудно дышать от мысли, что им с Алексом снова придется расстаться. Эльза не сомневалась, что он думает о том же.