Белые призраки (сборник)
Шрифт:
Мороз усиливался. Руки у минеров окоченели от холода еще тогда, когда они закладывали взрывчатку под ферму моста, — работать пришлось без перчаток, — и теперь, попав в беду, Лебедев не мог расстегнуть задубевший на морозе ремень. А невдалеке от Николая Дубиллер увидел двух вооруженных гитлеровцев из охраны моста!
Один из них поспешно перелезал через перила, видимо, чтобы спуститься по ферме вниз, к опоре моста. Он хотел обезвредить нашу взрывчатку — выдернуть капсюль-детонатор с тлеющим шнуром! До взрыва три-четыре минуты! Успеет выдернуть запал или не успеет?
Дубиллер бросился обратно к столбу. Он видел, как оставшийся на
Подскочил Дубиллер, замахнулся финкой. Фашист рухнул на настил.
Тут же снизу показался второй фашист. Его огромные, исцарапанные красные руки уцепились за перила. В одной был зажат капсюль с бикфордовым шнуром.
Рванув из-за плеча автомат, Дубиллер бросился к нему. Увидев партизана, гитлеровец было схватился одной рукой за пистолет, но Дубиллер точно обухом хватил автоматом по вцепившейся в перила руке, и фашист с воплем рухнул вниз.
Только теперь Дубиллер бросился к Николаю и перерезал ножом злополучные ремни. Лебедев как подкошенный свалился на доски.
И тогда, вторично в эту морозную ночь, Дубиллер спустился на каменную опору моста, заложил в тол новый запал и поджег шнур…
Прошла неделя. Мы стояли в селе Радужье. Под вечер зашел я на квартиру к нашим подрывникам. Минеры пели песню. Откуда она, эта песня, пришла в наши партизанские отряды, трудно сказать. Может быть, кто-либо из сброшенных в тыл врага советских парашютистов привез ее с Большой земли, а возможно, кто-нибудь из партизан нашел ее слова в книге, которую в числе других доставили партизанам на самолетах, но как бы там ни было, слова песни партизанам понравились. Подобрали быстро мотив, кое-что переделали, и песня прижилась в партизанских ротах. Пелась она теперь так:
Не видать моста пролетов, Тонут фермы в облаках — Шесть немецких пулеметов На шести его быках. Даже ласточек залетных Не увидишь на мосту: Шесть расчетов пулеметных Днем и ночью на посту. И от страха злее черта, Не надеясь на солдат, От расчета до расчета Ходит обер-лейтенант. А на небе гаснут звезды, Над болотами туман; По траве высокой к мосту Подползает партизан!И припев подрывники сочинили к этой песне:
Крепки нервы, острый взор Не подводят нас. Ошибается минер В жизни только раз.Песню минеры пели с увлечением. Потом партизаны вернулись к разговору, который, видимо, прервала песня. Речь шла об операции на мосту под местечком Жилино.
Кто-то из ребят спросил:
— Что же вы молчали до сих пор? Не рассказывали ни о чем?
— Так ничего такого особенного не случилось, — ответил Лебедев.
Усмехнувшись, добавил Дубиллер:
—
Заминка у нас там вышла…Внезапно Лебедев рассмеялся:
— Вот с Коньком-Горбунком история получилась интересная. Расскажи им, Володя.
Дубиллер начал рассказ. Я слушал его с удовольствием.
3. Конек-Горбунок
Командир взвода Никита Прошин со своими людьми уже третий день находился на перекрестке дорог, у самой опушки леса. Километрах в двадцати расположились главные силы ковпаковцев.
Проверив с утра посты, Прошин направился к присыпанному снегом кустарнику, где партизанами была сделана коновязь: в землю были врыты две сосновые рогатины, на которых сверху лежал срубленный ствол дерева. У коновязи переминался с ноги на ногу высокий буланый конь с красивой небольшой головой, раздувающимися тонкими ноздрями, пугливым взглядом глаз и шелковистыми ушами.
Буланый стоял у сосны и косил глазом на подходившего Прошина. Никита достал из кармана ломоть хлеба и протянул коню. Пошлепав губами, буланый схватил хлеб, пожевал и снова потянулся к руке партизана. Прошин еще раз полез в карман за хлебом — отказать своему любимцу Никита не мог. Этот конь достался ему как трофей в одном из последних боев.
Страстный любитель лошадей, Прошин сразу оценил достоинства буланого — ровный и быстрый бег, умение легко брать препятствия. Партизаны, шутя, говорили, что комвзвода «дрожал» над своим трофеем, никому не разрешал на нем ездить, делился с ним последним куском хлеба. И назвал его комвзвода по масти — Буланый.
— Товарищ комвзвода! — подбежал командир отделения Коваль. — Показались какие-то люди…
— Дай-ка, Коваль, бинокль!
Партизаны встали за дерево.
Скрываясь в кустах, вдоль одной из дорог направлялась к опушке леса группа людей.
— Да ведь это штабные минеры с разведчиками. Ей-богу! Дубиллер Володька! — воскликнул Прошин, выбегая навстречу товарищам. — Дубиллер! Володя! Володя! Сюда! — кричал он, размахивая шапкой.
Дубиллер издали помахал рукой.
Через несколько минут подрывники и разведчики подходили к заставе. Дубиллер шел впереди. За плечом у него висел автомат, на боку — граната и два диска патронов, на длинном шнурке от трофейного «парабеллума» болтался гитлеровский орден — Железный крест. Следом шли бойцы, усталые, изнуренные, но, как и он, улыбающиеся.
«Не иначе как мост взорвали», — решил Прошин.
— Ну что же, орлы, заходите в землянку, накормлю я вас, — пригласил он прибывших.
— Конь-то, конь какой! — с удовольствием сказал Дубиллер, увидя Буланого. — Давно он у тебя, Никита?
— На прошлой неделе у фрица отбил под Горбовом. Конь замечательный! А бег какой у него! Любую машину обгонит.
— Ну и конь, всем коням конь! — обступили Буланого разведчики.
— Ну ладно, ладно, хлопцы! — ревниво сказал Прошин. — Пошли завтракать. Ишь, вы все высохли, точно неделю не ели.
— А нам, Никита, не привыкать, — весело ответил Дубиллер. — На войне всякое бывает.
— А что это у тебя, Владимир Викторович, за орден фашистский болтается?
— Железный крест!
— Вижу, что крест, а не ложка. Только вот зачем ты, партизан, всякую дрянь таскаешь? Ну зачем тебе орден этот фашистский?
— А им удобно с обуви грязь очищать. Края у него острые!
Все захохотали.
— Вот черт! — воскликнул Коваль. — С ним не соскучишься!