Белорусский апокалипсис
Шрифт:
Сергей забрал деньги и снова обратился к чэпэшнику:
— Тогда есть к тебе один вопросик, вернее консультация по специальности. Понятно, что ты не при тех деньгах, что бы команду снабжать, а нам нужны конкретные суммы. Ну, для начала, тысяч сто — двести. Куда нам сунуться, где искать. Людей мы найдём, группу сколотим, вот только на рожон их кидать не хочется.
— Я понял, — остановил Кируту чэпэшник, приподняв ладонь и слегка закивав головой, — правило номер один — в Беларуси никуда не суйтесь, всё под прикрытием у Каяловича или его людей; на рэкет никто не поддастся, кроме бабок с семечками; всё распределено полностью; на беспредел тоже не надейтесь; я, например, сами знаете кому плачу, если кто на меня хоть дунет, через секунду
— Ну, ясно, ясно, назови вариант, кончай перечислять, — поторопил чэпэшника радикал.
— Вариантов, как всегда много, но я могу именно для вас предложить один. Эксклюзивный, — чэпэшник заманчиво улыбнулся, — за последний десяток лет много людей при деньгах на запад выехало, большинство в штаты, Канаду, Израиль, Германию, но там достать их невозможно, давно растворились. А с пяток толстосумов в Польше обосновались, купили там статус беженца, своими кормушками обзавелись. Их там голыми руками можно брать, крыши нет и быть не может, Каялович им Интерполом грозит; поляки косовато смотрят, некоторых на прослушку поставили.
— Класс!! — радикал аж привстал, как рыбак, у которого потянуло поплавок, — вот где раки зимуют!
— И не только зимуют, майн фрэнд, — чэпэшник тоже встал в запале повествования, — но и балдеют по жизни. Сидят в ста километрах и плюют на все «крыши», на гэбэ, на братву; их же мало, никто на них глаз и не положил. Знаю я одного банкирчика.
— Банкирчик, это хорошо, — радостно сказал Сергей Сергеевич и стал раскачиваться на задних ножках кухонного стула.
— Так вот, банкир этот подонок и ублюдок, — продолжал чэпэшник.
— Так это и коню понятно, — подхватил радикал, — все богатеи суки.
Кирута хотел жестом руки остановить подставной анархистский запал радикала, но не удержался на двух ножках стула и рухнул на пол.
— Не перебивай человека, слушай и мотай на ус, а то у тебя все суки, — почти скомандовал Сергей, потирая ушибленное плечо.
— Да, не вставляй лишние пять копеек со своим антиглобализмом, — попросил чэпэшник и уже сухим, деловым тоном рассказал, как и где можно попытаться найти деньги.
Через пять дней после убийства милиционеров на досках розыска преступников действительно появилась фотография Сергея Сергеевича. По настоянию радикала, Кирута начал отращивать усы и модную бородку, сменил причёску и стал носить оправу очков с обычным стеклом.
Теперь его было не узнать даже сверхвнимательному стражу порядка. Двоюродный брат Сергея, друг и соратник во многих начинаниях молодости, с готовностью отдал ему свой паспорт. Над бланком паспорта радикал кропал почти полдня, он над парами кислоты отделил защитный ламинат первой страницы, переклеил фотографию, затем при помощи утюга и специальных пластин всё заламинировал обратно.
Дорога в Польшу оказалась нелёгкой. В целях безопасности, пришлось ехать через Москву. По пути, в московском турбюро заказали визы, в ожидании которых трое суток проторчали в загаженном подмосковном общежитии для гастрбайторов. Вечером четвёртого дня выехали в Киев, а оттуда на автобусе до Варшавы. Экономический кризис, постигший Польшу, чувствовался на каждом шагу. Это была уже не та страна, как пять лет назад, когда Сергей впервые выехал в приграничный Белосток за покупками. Скопища бомжей оточали центральный железнодорожный вокзал Варшавы. Из-за постоянных блокад со стороны доведённых до отчаяния крестьян и безработных, поезда ходили с большим опозданием, поэтому белорусские гости долго не могли дождаться даже второклассной электрички. В итоге, до Кракова пришлось девять часов добираться
пересадочными автобусами. Вдоль дороги везде стояли статуи и бюсты теперь уже покойному папе римскому Иоану Павлу второму. Они были повсюду — на площадях, у костёлов, перед входами в банки, школы, крупные супермаркеты. Папами заставили всю Польшу ещё гуще, чем когда-то Лениным Советский Союз. По происхождению поляк, Иоан Павел и после смерти остался непревзойдённым кумиром нации, но стороннему неклирикальному наблюдателю всё это казалось немного забавным и диковатым. Тем не менее, центр Кракова белорусам показался великолепным и праздничным. Но уже через час хождения по средневековым улочкам, путешественникам хотелось только одного — спать, спать как можно дольше и без перерывов. Остановились в недорогом пансионе и стали отсыпаться.С утра началась плановая работа. Дозвонились знакомому беженцу со стажем, тот на удивление тут же согласился по телефону продиктовать номер сотовика банкира, потом умолял о встрече, плакался на горестную судьбу политэмигранта, почему-то клял на чём свет стоит поляков и нёс всякий бред из сплетен, густо перемешивая русские, польские и редкие Белорусские слова.
— Белорусские политики козлы, курвы, — неистовствовал в трубку беженец, — а особенно оппозиция, они все политические импотенты, трусы, я им говорил, предлагал, я сайт свой сделал, они у меня дома ночевали…
— Знаешь, братан, — прервал его Сергей Сергеевич, — я понимаю, тяжело тебе тут, я тебе перезвоню на днях, сейчас времени в обрез, извини, а за номерок спасибо.
Не дожидаясь ответа, Кирута положил трубку телефона-автомата, подмигнул стоящему рядом радикалу и тут же набрал номер банкира. На другом конце провода послышалось короткое польское «Так» (да), говорил уверенный мужской сипловатый баритончик, но услышав русскую речь, банкир сразу перешёл с польского на «великий и могучий». Голос его при этом приобрёл более высокие нотки.
— Дмитрий Петрович? Здравствуйте. — очень деликатно и даже заискивающе начал Сергей, — во-первых, хочу передать Вам привет от Урала Векентьевича.
— Спасибо, а с кем имею честь, — осторожничал банкир.
— Я из Москвы, работаю в «Древ-инфо», приехали с напарником тут кое-какие договора подписать, да в Краков заглянули по городу погулять. Если не отрываем Вас от дел, то можем передать новые формы сертификатов на лиственные породы.
— Вы на машине? — спросил банкир.
— Да. — тут же соврал Сергей.
— Тогда подъезжайте на Яна Павла — 66, офис 188. Желательно до обеда, а обед здесь в 12.00 начинается.
— Будем в 10.00 и «до видзения», — шутливо на ломаном польском попрощался Кирута.
Банкир в ответ не выразил весёлых ноток, а лишь буркнул по-русски — «Ну, так жду».
Банкирский офис оказался совсем маленьким и непредставительным, по всему было видно, что банковским делом тут и не пахло, шкаф был завален прайсами на древесину и древесно-стружечные материалы. Бывший Белорусский финансист был не очень приветлив, незнакомых посетителей из-за восточной границы он не жаловал. Но весть о новых формах сертификатов его заинтересовала. Форм этих ни один человек ёщё в глаза не видел, но таможня их требовала и не впускала в Польшу ни одной партии древесины. Радикал тоже не видел новых сертификатов, но состряпал эти бланки на компьютере по своему вкусу вполне правдоподобно и сам же их заполнил.
Банкир долго крутил важные бумаги, изучая каждую графу, посмотрел их на свет и спросил:
— А водяных знаков нету, что ли?
— Да бог их знает, мы же не проверяли, какие выдали, такие выдали. Вы их оставьте у себя, ради примера.
— Странно, — сказал банкир и сунул сертификаты в стол, — ну и на этом спасибо.
Настала долгая, неуютная тишина. Хозяин офиса не предлагал ни кофе, ни чаю, ни о чём не расспрашивал и своим молчанием выгонял всех лишних из офиса.
— Ну, мы наверное побежали, вечером ещё встречи в Варшаве, — прервал паузу Кирута.