Чтение онлайн

Слуги жадны до денег и золота везде, и, если могут заработать — сделают это не нарушая клятвы. Нужно только правильно выбирать — тех, что имеют самый низкий статус и тех, чьи глаза вспыхивают ярче при виде драгоценностей.

У этой маленькой служанки при виде украшений они не вспыхивали. Они — пылали.

Записи пришлось взять с собой — я просто не нашла надежного места, чтобы спрятать пирамидки, а при всех недостатках Кораев некоторую черту они ранее не переходили никогда — и обыск Высшей относится именно к таким случаям.

— Возможно, по возвращении, — прошептала я тихо. — Если

не это, то что-то другое.

Девушки переглянулись, смуглые пальцы мелькнули в воздухе, обмениваясь жестами, но так быстро, что я не успела прочитать ничего, кроме — «сказать».

— Храни вас Немес, госпожа, — выдала почти беззвучно самая ближайшая ко мне — та, что торговалась днем за артефакты. — Мы не знаем больше, но Старшая давно не выезжает на прогулки, и покидает гарем всего пару раз в зиму по особым случаям… и сейчас время ещё не настало.

Эту информацию я не оплачивала, но… за добро следует воздавать добром. Всегда. И, если прогулка затянется, старуха испортит мне удовольствие насладиться пожаром лично… и вчерашняя работа пропадет…

Я споткнулась на ровном месте, но так неловко, что пришлось наклониться проверить сапожки.

— …на праздниках следует соблюдать осторожность… фейерверки бывают опасны…

Служанка опустилась на колени — помочь мне, и я встретилась с ней взглядом — темные глаза были предельно серьезны и сосредоточены.

В гареме одно слово может стоить жизни. Как же рано им приходится взрослеть.

— … если не наложить плетения сразу — останутся шрамы от ожогов……но если сразу нанести мазь… следов не останется…

А Целители сначала будут лечить господ — это не требовалось произносить вслух, как и то, что в гареме не может быть служанок с изъяном — таких отсылали подальше и ставили на самые грязные работы, потому что красота и безупречность должны услаждать взор.

— … перед праздником советую тщательно убраться в лаборатории, — служанки найдут доступ, если захотят. — …вчера я приготовила целый котел противоожоговой мази, который даже не успели упаковать…

— Все готово к празднованию?

— Подготовка почти завершена, госпожа.

— Даст Немес, праздник будет двойным, — старуха вздохнула. — Будем отмечать день, когда зажглась новая звезда в роду и… помолвку.

— Глава будет против. Он обещал юной сире выбор и три дня, — осторожно напомнила Лейле.

— Джихангир правит кланом, я — гаремом. Он теряет нюх. И ничего не понимает в женщинах. Так и не научился. Северянке нельзя было давать выбор. В итоге он получит всё, что хотел. Все получат.

Старуха щелкнула четками, нефритовые бусины глухо стукнулись друг о друга.

— Нужно торопиться.

Феникс пока не прислал прошение, но после Зова в пустыне — это только вопрос времени — кровь возьмет своё, и сумасшедший распущенный мальчишка будет оправдывать девиз рода.

Девчонка внезапно потребовалась всем и сразу. Дознавателям, которые прислали запрос на неофициальный визит и беседу — не допрос, нет, просто уточнить ряд моментов в связи с расследованием на Севере.

Расследованием, которое давно должно быть закрыто и похоронено в архиве Управления.

Старуха тяжело и протяжно, с присвистом, вздохнула.

Северянке

нельзя было давать выбор — дурная кровь, ещё вчера нужно было без всяких церемоний принести подношения в Храм Немеса, но Джихангир решил иначе, поэтому сегодня — решит она. Так, как будет лучше для клана.

— Мы должны успеть вернуться до рассвета, чтобы набросить алое покрывало невесты, до того, как первые лучи светила коснутся песков. Выезжаем немедленно.

До того, как начнут приходить первые утренние Вестники. К этому моменту северянка уже должна стать невестой рода Корай. Совершенно добровольно, выполняя приказ Главы. А храмы… храмы есть не только в Хали-баде.

— Как прикажете, госпожа.

— Внук?

— Работали лучшие из мастеров-целителей, но… — Лейле помедлила, осторожно подбирая слова, — перелом потребует времени. Обещают, что внешность молодого господина не пострадает.

— Хорошо, — произнесла старуха удовлетворенно. — Пусть сам решает, как будет укрощать свою северную птичку. Он это заслужил.

— Распоряжения юному господину были переданы. Он уже выехал в пустыню. Нас встретят и расчистят путь.

— Как девчонка?

— Устала, измотана, как и приказывали.

— Дурная кровь, — старуха прицокнула языком. — Может это позволит придержать прыть.

— Лепестки?

— Все готово к танцу, госпожа. Жрецы тоже будут на месте.

Когда бусины на входе качнулись за спиной служанки, она тихо выдохнула, и грузно опустилась в кресло — возраст уже не тот. Но слабость в гареме нельзя показывать никому — так учила её мать, и так же она учит своих внучек.

— Продержаться ещё десять зим, — пробормотала она себе под нос. Чтобы сын вошел в силу, успеть помочь, поддержать, расчистить дорогу… быть официальным преемником мало — надо ещё удержать статус. Рейна — Мать для всех, для каждого из детей, рожденных в гареме, но знает Немес, никогда сыновья грязных наложниц не станут равны ее сыновьям.

Им нужен Север и девчонка — ключ, который распахнет перед ними все двери. Нужно только немного подождать, быть терпеливыми — и все богатства предела будут принадлежать им.

Земли, горы, шахты, артефакты.

Она прищурилась, вспоминая холодные бескрайние поля искрящейся на солнце замерзшей воды, обжигающей до красна руки. Первый и последний раз, когда она покидала предел, сопровождая Джихангира двенадцать зим назад.

Да, от Фениксов придется откупиться, но когда было иначе? Запретный город не знал удержу, накладывая виру на кланы, но и того, что останется, им хватит с лихвой. Два сына — два наследника — два предела. Старшему наследнику — Юг, а младшему достанется Север.

А чужие дети…

Старуха пожевала губами.

Принесут вассальную или умрут.

Неловко повернувшись в кресле она охнула — суставы заныли от резкой боли, и потянулась к фиалам на столике.

Не тот возраст уже, не тот, чтобы держаться в седле ночь, но паланкин не возьмешь. Да, есть то, что приходится делать самой, и нельзя передать детям или слугам.

Старуха поставила опустевший фиал на столик, скривилась и дважды промокнула губы шелковым платком. С каждой зимой эликсир горчит все больше и больше — или ей сегодня так кажется.