Белая дорога
Шрифт:
— А. Наверное, так оно и есть. Я спрошу её, когда мы вернёмся.
— Почему бы не задать этот вопрос Турмаю? — спросила Новен.
Колдун прервал свою игру.
— Ризер прав. Судьба слагается из множества линий.
И с этими словами он продолжил свою странную песню.
— Во имя Билайри, что это? — Алек, кормивший Себранна, поднял голову и прислушался.
— Понятия не имею, — отозвался Серегил, прервав свою возню с лежанкой, устроенной на голом камне на пригорке. Едва уловимый звук, доносившийся издали, был не похож ни на что, слышанное ими прежде.
На
Промозглость — гораздо хуже, чем холод, проникала сквозь шерстяные одеяла и оставляла влагу на любом не закрытом участке кожи. Зубы Серегила отстукивали дробь, и он не мог дождаться, когда Алек залезет под одеяло, чтобы крепко его обнять и хоть немного об него согреться, когда с ночным ветерком до них долетел этот странный звук. Позабыв про все неудобства, он в недоумении слушал, как звук то стихает, то возвышается вновь.
— Животные не могут издавать такие звуки, — сказал Микам. — Быть может, это дракон?
— Они тоже слышатся совсем по-другому, — Серегил оглянулся на Себранна, который присел возле Алека. Было совершенно очевидно, что рекаро звук ничуть не обеспокоил. — Да и он бы заволновался, как тогда, в Ауреннене.
— Ну ладно, по крайней мере, это где-то далеко.
Микам ещё немного прислушался.
— В горах очень сложно распознать звук.
— Я бы, чёрт подери, не отказался хоть что-нибудь видеть, — проворчал Серегил.
Странные звуки не умолкали, то приближаясь, то вновь удаляясь с порывами ветерка, долетавшего из прохода, по которому шла тропа.
— Не похоже, чтобы оно как-то двигалось, — заметил Алек.
— Ну может оно и к лучшему. Пусть держится от нас подальше, — ответил Микам. — Вы двое, давайте-ка укладывайтесь, поспите немного. Я караулю первым.
— Благодарю, — Серегил отстегнул свой меч, однако положил его рядом с собой, чтобы был под рукою. И сапоги он не стал снимать, свернувшись калачиком под влажными одеялами. Немного угревшись, он уставился в небо. Ну или туда, где оно должно было находиться, если бы они могли его видеть. Но вокруг были лишь этот туман, да слабый проблеск луны, пробивавшийся сквозь него. И пряди лунного света в темных волосах Себранна.
Турмай опустил на мгновение свой у’лу. Они с Набой обменялись понятной обоим песней, создавая особый союз, в котором не было места Хазадриельфейе. Наба был очень обеспокоен, обнаружив его в одной компании с тайан’джилом. Турмаю пришлось сыграть целую объяснительную песню, чтобы созданные ею образы добра примирили с тайан’джилом незнакомого с ним человека. Мать одобряла тайан’джилов, подобных этому. Иначе рета’нои и хазадриельфейе не смогли бы ужиться рядом так долго. Что же до маленького тайан’джила… Там было совсем иное. И Наба теперь тоже это знал.
Он играл, вплетая в свою песню слова молитвы. Благодарствую, о Великая Матерь, указывавшая доселе мой путь, за то, что привела меня к этому рета’нои, явившемуся издалека. Думаю, теперь и я смог узреть твой промысел. Дозволь же мне следовать новым линиям, согласно твоей священной воле.
И первые звуки новой и очень сильной песни
начали зарождаться в его сознании, песни, которую диктовала ему сама Великая Матерь.ГЛАВА 22
Всё меняется
СЕРЕГИЛА разбудил жуткий холод и странное ощущение. Ему снилось, что идёт снег, а потому, почуяв прикосновение ледяных хлопьев к своему лицу, он даже не сразу сообразил, проснулся ли на самом деле. Он сел, вытряхнул снег из волос и отряхнул покрывала. Должно быть, он всё-таки проснулся, и, похоже, действительно шёл снег. Рядом с ним сидел Алек, закутавшийся в одеяла вместе с Себранном. А чуть поодаль, на камне пристроился Микам.
Микам в каком-то оцепенении посмотрел на него.
— По всему, зима не собирается давать нам поблажек.
Он сидел, надвинув на голову капюшон, и тот весь был засыпан снегом.
— Ты так метался во сне. Тяжкая ночка?
Серегил лишь пожал плечами. Подробностей сна он не помнил.
День выдался безветренным, но снег всё валил и валил — беззвучно и такой густой, что было невозможно разглядеть что-либо на расстоянии в несколько десятков ярдов. А толстый слой тяжёлых непроглядных облаков предвещал, что такая погода на весь день.
Они устроили небольшой привал, перекусив холодной крольчатиной и водой, а затем начали долгий путь вниз.
Уже было за полдень, когда Себранн вдруг забеспокоился, завозился на руках Алека.
— Ну что такое? Опять сова? — Серегил огляделся.
— Или кто-то, кому нужна его целительная помощь. Должно быть, неподалёку деревня или какой-нибудь путник, — отозвался Микам, едва не ослепший от снежной яркости вокруг. — Да разрази меня Билайри, хотел бы я видеть чуть дальше собственного носа!
Внезапно странный звук, донёсшийся рокотом издалека, пригвоздил их к месту. Волосы на затылке Серегила зашевелились и встали дыбом.
— Снова, как прошлой ночью! — воскликнул Алек, прибирая поводья. — Но теперь гораздо ближе.
Наполовину ослепший от снега и выбитый из колеи этим звуком, Серегил не успел заметить, как Микам рухнул с лошади, и он едва не раздавил его, когда тот попытался подняться на ноги. Цинрил, всегда отличавшаяся спокойным и благоразумным нравом, вдруг резко взбрыкнула и, вырвавшись, ускакала прочь, увлекая за собой Звездочку, привязанную к ней уздою.
Алек, скакавший прямо следом за ними, был вынужден резко натянуть поводья и поставить Заплатку на дыбы, а Ветерок издал тревожное ржание. Скованный Себранном, Алек не сумел удержаться в седле, и они оба скатились кубарем вниз. При этом Алеку всё же удалось удачно приземлиться на спину, не повредив Себранна, вцепившегося ему в воротник.
Микам снова был на ногах, однако Серегил не поручился бы за его больную ногу. Несмотря на лечение Себранна, Микаму периодически приходилось прибегать к помощи своей трости, которую он возил, привязав к седлу позади себя. Впрочем, хотя бы его меч находился при нём, и он выхватил его, озираясь кругом: пусть враг только высунет нос!
В руках Алека тотчас оказался лук. Он держал его, пока что опущенным, крепко сжимая одной рукой обтянутую кожей рукоятку, а другой — наложив на тетиву стрелу. Но Серегил отлично знал, как быстро может взметнуться этот лук и как молниеносно произвести выстрел.