Бегущая
Шрифт:
Адара внимательно рассматривала «мерзкого человека», его изнеженное несколько капризное лицо, загорелую кожу и редкие каштановые волосы, блестящие на солнце. Вдруг к нему подошел еще один мужчина, выше его на целых две головы, худой и жилистый.
— А это кто? — Поинтересовалась Адара у подруги.
— Не знаю. В первый раз его вижу.
— Это конкурент Гасан бея, Касим Павлухин. — Неожиданно ответил голос за спиной.
Наталья и Адара обернулись. Около них стояла одна из девушек, которая незаметно присоединилась к их маленькой компании. Ее звали Ирида. Она была очень красивой, но невероятно отталкивающей, и никто не мог объяснить почему. Уже несколько раз она попадала в руки Гасан бея и все никак не могла найти удачную партию. Ее покупали, перепродавали, обменивали и сдавали обратно, как бракованный товар. Но Гасан бей не оставлял надежды окончательно продать ее или снова получить определенное количество денег, а затем вновь увидеть ее в своем
Наталья, обрадовавшись новой собеседнице, выспрашивала:
— Ты была у него в гареме?
— Да. Один раз.
— И как там?
— Свинарник. Это что-то типа «нижнего гарема» у Гасана только хуже. Там только второсортный товар. Женщины до сорока там большая редкость. А если попадаются красавицы, то он не выделяет их отдельно. Точно также кормит и содержит, как скот. В результате они у него скоро превращаются в таких же не мытых и страшных.
Рассказывая все это, Ирида почти не двигалась, а ее лицо не выражало ни одной эмоции, только губы слегка кривились, выдавая ее отношение к пережитому когда-то. Со стороны она выглядела, словно высокомерная глупая кукла, повествующая о своих похождениях. Пока Адара наблюдала за Иридой, она поняла, почему та всех отталкивает. Ей тоже больше не хотелось смотреть на нее, она отвернулась к окну, разглядывая подъехавший длинный автомобиль в сопровождении еще двух уже нормального размера машин. Из него выгрузился невысокий полный человек в белом балахоне, с головой покрытой куфией и огромными переливающимися на солнце перстнями. Люди из двух других машин окружили человека в белом, один из них раскрыл зонт над своим хозяином, и они не спеша двинулись к навесу.
На встречу, расплываясь в улыбке, из дома вышел Гасан бей и приветствовал гостя.
— А это кто? — Снова поинтересовалась Адара.
— Это Муса. — Сообщила Ирида. — Вот уж кого бы я точно хотела оказаться в гареме. Но он даже не обращает на меня внимания. Любит сочных женщин. — Она усмехнулась и зло добавила в адрес Адары: — так что тебе тоже не грозит попасть к нему.
Адара повернула голову, взглянула на Ириду своими холодными металлическими глазами и спокойно произнесла:
— Я не хочу к нему в гарем.
— И правильно делаешь. Лучше оставить напрасные надежды. — Высокомерная девушка снова усмехнулась, считая, что достаточно унизила и оскорбила самолюбие соперницы.
— Какая ты злобная Ирида. — Неожиданно вспыхнула Наталья. — Что за радость говорить всем гадости? Неудивительно, что тебя все возвращают назад. — Она вдруг замолчала и уставилась в глаза собеседнице, решив, что обидела ее. Но Ирида была абсолютно равнодушна, она хмыкнула, повела плечом, развернулась и медленно удалилась в сторону другой группы девушек, всем своим видом демонстрируя, что Адара и Наталья более не достойны ее общества.
Наталья провожала ее недобрым взглядом.
— Ненавижу ее. — Тихо сказала она, когда та отошла на достаточное расстояние от них. — Злобная дура. Если бы не ее большие карие глаза, ровная мраморная кожа и правильные черты лица ее сослали бы в нижний гарем.
В этот момент ударил гонг, оповещая, что торги начинаются. Все оживились. Вошел Гасан бей и сам лично осмотрел в последний раз свой товар. Потом состроил девушек в таком порядке, чтобы, как можно выгоднее обратить внимание на каждую. В результате Адаре предназначалось первой выходить из дома, а затем стоять с краю выстроенной шеренги. Наталью он поставил недалеко от Адары, с тем умыслом чтобы, те, кто видел запись танца, заметив одну, непременно углядели бы и вторую. Гасан бей скомандовал: «Выход», и в сопровождении евнухов, которые в этот день тоже имели более яркие праздничные наряды, девушки потянулись из дома под навес.
Увидев выходящих красавиц, мужчины оживленно загудели, обсуждая особо приглянувшихся, а девушки, выстроившись в линию, смущенно поглядывали в их сторону, не произвольно улыбаясь.
Адара стояла, и прямо, без тени улыбки, серьезными глазами наблюдала за покупателями. В результате, многие из тех, кто обращал на нее внимание, тушевались под ее взглядом и отворачивались, предпочитая рассматривать других. Заметив это, Гасан бей не на шутку обеспокоился, что своим поведением, Адара отпугнет от себя всех выгодных клиентов, но поскольку поделать он ничего не мог, то настроение его несколько испортилось. Однако он значительно повеселел, когда Муса без всяких предисловий заявил, что он видел запись, приехал за Натальей и готов дать за нее полтора миллиона. Наталья при этом раскраснелась и с чувством превосходства посмотрела на Ириду, которой выделили место, через две девушки от нее.
— Я дам два миллиона. — Послышался неприятный резкий голос.
Все обратились в сторону говорившего. Это был Касим. Он всегда посещал торги своего конкурента, но крайне редко платил большие суммы, только в том случае, если на его взгляд, это было что-то стоящее. Чаще он скупал девушек, которые никому не были нужны, стараясь
как можно меньше тратить на их приобретение и дальнейшее содержание. Касим не любил женщин, почитая их за скот пригодный для секса и добычи денег, и не стесняясь, демонстрировал всем своим видом свое отношение всегда и везде. Сам он в прошлом был охотником за женщинами, и слыл самым жестоким и предприимчивым. Он вырезал целые поселения, чтобы заполучить нужный товар, похищал, обманывал и, наконец, благодаря своей бесчеловечности и нечестности сделал состояние, которое тратил на выпивку. Пил он сильно, пропивая много денег, временами впадая в горячку. Лицо его худое, вытянутое и скуластое, было коричнево-желтым от пьянства, с кривыми вечно темными зубами, а одеяние напоминало одежду охотников. Такой же грязный серо-коричневый балахон, заправленный в широкие штаны по щиколотку и жесткие кожаные сандалии. Вообще выглядел он неопрятно, и вызывал подсознательный страх и омерзение у всех женщин, которые не безосновательно подозревали, что он не просто плохо обращается с обитательницами своего гарема, но даже поколачивает их. В результате, когда он объявил цену в два миллиона, Наталья испугавшись, что Муса не захочет торговаться, побледнела как полотно.Но Муса смерив Касима взглядом, объявил:
— Два сто!
Наталья улыбнулась и порозовела.
Но Касим не уступал:
— Два двести.
Наталья снова побледнела.
— Два триста. — Объявил Муса. Он не любил разбрасываться деньгами и поэтому поднимал планку постепенно, испытывая противника и в тоже время экономя свои средства.
— Два четыреста. — Была цена Касима.
— Два пятьсот. — Муса, хитро прищурившись, смотрел на притихшего соперника.
Несмотря на то, что Касим не видел записи танцующих девушек (Гасан бей разослал их только избранным своим клиентам, которые, по его мнению, могли оценить «настоящий цветок»), ему очень хотелось заполучить Наталью, но он не был готов платить больше определенной суммы. В результате, поскрежетав зубами, Касим нехотя вымолвил:
— Твоя.
Когда соперник сдался, Муса удовлетворенно улыбнулся и приказал своему помощнику отсчитать деньги. К нему подвели Наталью, она была на полголовы выше своего нового хозяина. Он внимательно оглядел свое приобретение и, оставшись весьма довольным, нежно погладил Наталью по щеке и приказал посадить ее в машину. Затем Муса повернулся к Гасан бею и негромко сказал:
— Раз я купил одну, то, наверное, стоит купить и вторую, а? «Лед и пламя», так ты назвал запись?
Торговец в очередной раз расплылся в улыбке и указал на Адару. Она поняла, что речь зашла о ней, и ее выражение лица сделалось жестким и неприязненным. Муса увидевший это, недоуменно взглянул на продавца и протянул:
— Действительно лед. Надеюсь, оттает. Дам за нее один миллион.
Больше никто не хотел торговаться за Адару, которая, оправдывая опасения Гасан бея, отпугивала всех своим взглядом. К счастью, и неопрятный жестокий Касим не заинтересовался легкой добычей, считая ее слишком худой и болезненной.
Гасан бей напрягся. Ему очень не хотелось так дешево продавать Адару, но ее поведение и грустные горящие глаза все портили. Более того, он подозревал, что она вряд ли «оттает». Торговец предусмотрительно утаил тот факт, что прежде чем Адару, наконец, схватили охотники за женщинами, она отправила на тот свет троих, а двоих успела серьезно ранить, и что охотники, избавляясь от нее, просили быть «поосторожнее с этой чертовкой». Именно поэтому, он долго держал ее в изоляторе. Так что, поразмыслив и смирившись с тем, что он не найдет лучшего покупателя на Адару, тем более, что надежда на приезд Стаковского не оправдалась, Гасан бей решил продать ее Мусе. Но когда он уже хотел вымолвить «Согласен», все услышали звук приближавшихся машин.
Их было три, черных сверкающих автомобиля. Они почти бесшумно, за исключением шуршания колес по сухой траве, въехали на парковку и остановились. Из машин появились люди в черных костюмах, примерно одинокого роста, атлетического сложения и весьма не дурны собой. Было видно, что их специально отбирали. Они выстроились в линию и внимательно смотрели в сторону притихшей толпы.
Все замерли в почтительном ожидании. Стаковский приехал.
Он вышел из автомобиля, сам открыв заднюю дверь, одетый, как и его охрана в черный, но только отлично скроенный дорогой, костюм. Высокого роста, широкоплечий, подтянутый, выгодно отличающийся от своих людей совершенными пропорциями тела и отсутствием перекаченных мышц. Его темно-коричневые волосы, переходящие почти в черный цвет, были приглажены, открывая красивое лицо с широким лбом, волевым подбородком, тонкими губами и прямым носом. Когда он шел, то невыразимое спокойствие и хищность сквозили в каждом его движении. Впечатление усугубляли его потрясающие глаза желто-медового цвета. Но при всей своей хищности, он не имел тех жестких и резких черт отца, больше напоминая свободного барса, чем опасного волка. В окружении двух человек он направился к Гасан бею и Мусе. Остальные люди из охраны остались стоять у машин, показывая всем своим видом, что они на чеку.