Бегущая могила
Шрифт:
— Я не знаю всех имен. Было несколько новых семей. Коутс все еще был там. О чем ты меня спрашивала?
— Только о людях, — сказала Робин, — которые были там, когда вы вернулись.
— О… Раст Андерсен все еще был в своей хижине. И мальчик Грейвс — худой аристократик. Он был новенький. Он ходил к Расту и курил полночи. Травку. Ты знаешь, что такая травка? — снова спросила она.
— Да, знаю, — сказала Робин, улыбаясь.
— Некоторым людям это не идет на пользу, — мудро сказала Шейла. — Мальчик Грейвс не выдержал. Он стал странным. Некоторым людям не стоит это курить.
— Был ли Джонатан Уэйс на ферме, когда вы возвращались? — спросила Робин.
—
— Что вы думаете о Джонатане Уэйсе? — спросила Робин.
— Очаровательный. Так я и думала. Он принял нас всех. Очаровательный, — повторила она.
— Что заставило его приехать и жить на ферме, вы знаете?
— Нет, я не знаю, почему он пришел. Мне было жаль Эбигейл. Ее мама умерла, потом отец привез ее на ферму, а в следующую минуту у нее появилась сестра…
— А когда возникла идея создания церкви, вы можете вспомнить?
— Это было потому, что Джонатан рассказывал нам о своих убеждениях. Он заставлял нас медитировать, а потом стал заставлять нас выходить на улицу и собирать деньги. Люди приходили и слушали, что он говорит.
— На ферму стало приходить гораздо больше людей, не так ли?
— Да, и они платили. Некоторые из них были шикарными. Потом Джонатан стал ездить в командировки, выступать с докладами. Он оставил Мазу за старшую. Она отрастила волосы до пояса — длинные черные волосы — и всем говорила, что она наполовину китаянка, но она никогда не была китаянкой, — язвительно сказала Шейла. — Ее мама была такой же белой, как мы с тобой. На ферме Чепмен никогда не было ни одного китайца. Но мы никогда не говорили ей, что знаем, что она лжет. Мы просто были счастливы, что вернулись на ферму, я и Брайан. О чем ты меня спрашивала?
— Просто о церкви и о том, как она возникла.
— О… Джонатан проводил курсы, с медитацией и всеми его восточными религиями и прочим, а потом он начал проводить службы, и мы построили храм на ферме.
— И вы были счастливы? — спросила Робин.
Шейла несколько раз моргнула, прежде чем сказать,
— Иногда это было счастье. Иногда было. Но случались и плохие вещи. Однажды ночью Раста сбила машину. Джонатан сказал, что это была расплата за все жизни, которые Раст забрал на войне… А потом семья мальчика Грейвса пришла и схватила его на улице, когда он гулял в Норвиче, и мы услышали, что он повесился. Джонатан сказал нам, что так будет со всеми нами, если мы уедем. Он сказал, что Алекс получил проблеск истины, но не смог справиться с окружающим миром. Так что это было предупреждение для нас, сказал Джонатан.
— Вы ему поверили? — спросила Робин.
— Я тогда верила, — сказала Шейла. — Я тогда верила всему, что говорил Джонатан. И Брайан тоже. Джонатан умел заставить вас поверить… Заставить вас захотеть сделать все хорошо для него. Ты хотела заботиться о нем.
— Заботиться о Джонатане?
— Да… Ты бы видела, как он плакал, когда погибли Раст и Алекс. Он, похоже, чувствовал это сильнее, чем все мы.
— Вы сказали, что иногда на ферме было хорошо. А были ли другие времена, когда…?
— Начались неприятные вещи, — сказала старушка. Ее губы начали дрожать. — Это была Мазу, не Джонатан… не Джонатан. Это была она.
— Что за неприятные вещи? — спросила Робин, держа ручку над блокнотом.
— Просто… наказания, — сказала Шейла, ее губы все еще дрожали. После нескольких секунд молчания она сказала:
— Пол выпустил свиней, случайно, а Мазу заставила людей бить его.
— Можете ли вы вспомнить фамилию Пола?
—
Дрейпер, — сказала Шейла после небольшой паузы. — Все называли его Допи. Он не был нормальным. Немного отсталый. Не надо было поручать ему присматривать за свиньями. Он оставил ворота открытыми. Допи Дрейпер.— Вы знаете, где он сейчас?
Шейла покачала головой.
— Помните ли вы мальчика по имени Джордан, который бил себя плетью?
— Было много случаев, когда людей били плетью. Да, я помню Джордана. Подросток.
— Вы случайно не помните его фамилию, Шейла?
Шейла немного подумала, затем сказала:
— Рини. Джордан Рини. Он был грубым человеком. У него были неприятности с полицией.
Пока Робин записывала фамилию Джордана, кот рядом с ней, уставший от невнимания, легко спрыгнул с дивана и вышел из комнаты.
— После смерти Дайю все стало еще хуже, — сказала Шейла без всякого повода. — Ты знаешь, кем была Дайю?
— Дочь Джонатана и Мазу, — сказала Робин. — Она утонула, не так ли?
— Верно. Шери взяла ее с собой на пляж.
— Это Шери Гиттинс. — спросила Робин.
— Верно. Глупая была девчонка. Дайю командовала ею.
— Шейла, вы случайно не знаете, что случилось с Шери после смерти Дайю?
— Наказали, — сказала Шейла. Теперь она выглядела очень расстроенной. — Все, кто был замешан в этом, были наказаны.
— Что вы имеете в виду под “всеми”, Шейла?
— Шери, и те, кто не остановил это. Те, кто видел, как они уезжали на грузовике тем утром — но они не знали! Они думали, что Дайю разрешили! Мой Брайан, и Допи Дрейпер, и маленькая Эбигейл. Они все были наказаны.
— Их били? — неуверенно спросила Робин.
— Нет, — сказала Шейла, внезапно взволновавшись. — Хуже. Это было нечестиво.
— Что..?
— Не бери в голову, — сказала Шейла, ее маленькие руки сжались в дрожащие кулачки. — Но они знали, что Брайан был болен, когда делали это с ним. Он все время терял равновесие. Джонатан говорил ему, чтобы он пошел и помолился в храме, и тогда ему станет лучше. Но после того, как его наказали, ему стало намного хуже. Он плохо видел, а они все равно заставляли его вставать и идти собирать подаяния на улице… И в конце концов, — сказала Шейла, ее волнение нарастало, — Брайан кричал и стонал. Он не мог встать с кровати. Они отнесли его в храм. Он умер на полу храма. Я была с ним. Он молчал целый день, а потом умер. Весь окоченевший на полу храма. Я очнулась рядом с ним и поняла, что он умер. Его глаза были открыты…
Старушка начала плакать. Робин, которой было очень жаль ее, оглядела комнату в поисках салфетки.
— Опухоль, — всхлипнула Шейла. — Вот что у него было. Они вскрыли его, чтобы выяснить, что это было. Опухоль.
Она вытерла нос тыльной стороной ладони.
— Позвольте мне… — сказала Робин, вставая и выходя из комнаты. В маленькой ванной комнате, расположенной в коридоре, со старой розовой раковиной и ванной, она оторвала кусок туалетной бумаги и поспешила обратно в гостиную, чтобы отдать его Шейле.
— Спасибо, — сказала Шейла, вытирая глаза и сморкаясь, когда Робин снова уселась на диван.
— Это тогда вы ушли навсегда, Шейла? — спросила Робин. — После смерти Брайана?
Шейла кивнула, слезы все еще текли из-за бифокальных очков.
— И они угрожали мне, пытаясь остановить меня. Они говорили, что я плохой человек и что они всем расскажут, что я была жестока с Брайаном, и они говорили, что знают, что я брала деньги, и они видели, как я обижала животных на ферме… Я никогда не обижала животных, никогда…