Беглянка
Шрифт:
Свенсон рассмеялся — и этот звук пробрал меня до костей. Тогда я понял: мы все сходим с ума. Тонкая система сдержек и противовесов, встроенных природой в наш разум, не выдержит и часа подобного кошмара.
Я ударил Свенсона по лицу рукой в перчатке, и он перестал смеяться, но его лицо застыло в искажённой гримасе. Я знал, что моё выглядело так же, ведь абсолютный ужас сжимал мне горло, и мне самому хотелось бежать
Я смог заставить свой голос звучать внятно, лишь сильно прикусив губу — боль помогла взять себя в руки. Я отдал приказ покинуть корабль. Если повезёт, мы сможем добраться до Венуспорта — но я приказал бы начать эвакуацию, даже если бы мы находились на полпути к Центавру.
Я разделил людей на три группы. В каждый спасательный модуль — по два члена экипажа и офицер, кроме последнего. В том — двое реакторщиков. Я сам взял управление первым модулем, предварительно настроив навигаторы двух других на свой — чтобы вести астрогацию для всех трёх. Затем, не взглянув больше на наш проклятый корабль, мы вылетели из аварийного шлюза в открытый космос.
Холодные звезды и серебристый диск Венеры неподалеку немного успокоили меня. Бескрайние просторы космоса были чем-то знакомым и реальным. И мы были свободны…
Но мы не учли «Клем». Столкновение с юным Холкомбом изменило её. Он попытался убить её… попытался разрушить её тело. Детская суть корабля превратилась в ту самую силу ненависти, что мы ощущали в шахте. На неё напали, и её реакция была быстрой и ужасающей.
Не успели мы выйти из её тени, как она развернулась по невероятно крутой дуге и ринулась на нас, извергая атомный ад из своей кормы. Подобно комете-мстительнице, она преследовала нас.
Я приказал остальным кораблям рассредоточиться — и они рванули прочь, словно стрелы. Один ушёл вверх и вправо, другой — вниз и влево. Я выжал из нашего крохотного судёнышка полную тягу и направил его прямо к яркому серпу Венеры.
Но «Клем» не собиралась отступать. Один из спасательных модулей попал в шлейф её реактивной струи — и я увидел, как он исчез в ослепительной вспышке: жар спровоцировал детонацию бака с моноатомным водородом. Осколки разлетелись во все стороны, стуча в борт нашего корабля.
И всё же разъярённому металлическому монстру
этого было мало. Она настигла вторую шлюпку… Свенсона… примерно в пятидесяти милях за нашей кормой и вспорола её своим острым, как игла носом.«Клем» описала широкую дугу и устремилась на нас. Я понимал, что при её скорости она настигнет нас в считанные секунды, и сделать ничего было нельзя. Я закрыл глаза и стал ждать.
Смерть не пришла. Вместо этого накатила волна… чего-то, похожего на эмоции. Это были отвращение, нетерпение и резкий приказ. Нечто могущественное… говорило… не с нами… и не словами, и даже не символами, которые мы могли бы постичь. Но сила этого послания была столь велика, что мы уловили обертоны, эмоциональные оттенки, пронизывавшие его. Кто-то обращался к «Клементине»… приказывал ей забыть детскую ярость… и ПРИЙТИ!
Словно кто-то дернул за космический поводок. Обезумевший корабль развернулся, вспышка его хвостовых сопел ослепила нас. Когда мы снова смогли видеть, он стал похож на искру, летящую по направлению к Солнцу с невероятной скоростью.
В гнетущем молчании мы — двое членов экипажа и я — следили за ней часами, пока она не растворилась в ярком сиянии Солнца. После этого мы следили за ней с помощью радара, впившись глазами в золотую метку, неуклонно двигавшуюся к жёлтой массе Светила. Мы дрейфовали в космосе, просто наблюдая и ожидая. И наконец, та самая золотая искра слилась с Солнцем
Я знал, что она не погибла. Нет. Из той точки, где она исчезла, исходили волны зрелости, удовлетворения и неизъяснимого блаженства… но ни малейшего намёка на смерть!
Мы отвернулись, опустошённые, лишённые эмоций и даже мыслей. В оцепенелом трансе мы добрались до Венуспорта. Мы не стали ничего объяснять. По негласному согласию мы умолчали о том, что видели. Это было слишком ново, слишком свежо. И слишком непохоже на жизнь, какой мы её знаем. В порту нас записали как потерпевших крушение из-за столкновения с блуждающим астероидом, и нам дали место на корабль до Терры… и до здравомыслия.
Прошло много времени, прежде чем я снова отважился выйти в космос. И каждый раз, когда я смотрю на Солнце, у меня возникает чувство, что я видел то, что человеку видеть не положено.
Я видел, как «Клем» вернулась домой.