Беглец
Шрифт:
Хм, кладовики!
— А где твои сыновья? — удивленно спросил я Ведана. — Почему ты один?
И в самом деле, из кладовиков в зале был только он, а Рипей, Тиша и Дивень куда-то запропастились.
— Да кто же их знает? — недовольно ответил ведун. — Собирались вместе. А в последний момент они возьми да исчезни куда-то. У нас, говорят, сюрприз. А потом раз — и нету их.
Он недовольно пригладил свою седую бороду.
— Устал ты от них? — с сочувственной улыбкой спросил я.
— И не говори, Тайновидец, — отмахнулся Ведан.
Сюрприз кладовики преподнесли чуть позже.
Придворные
Это было настоящее произведение кондитерского искусства. Даже я залюбовался.
И поэтому первым заметил, что верхняя часть торта дрогнула и приподнялась.
Гости удивленно зашумели.
А великолепный торт вдруг развалился под горестные стоны господина Иевлина, и из него вылезли перепачканные кремом довольные кладовики.
— Как тебе сюрприз, Тайновидец? — весело выкрикнул Репей.
Дивень смущенно покраснел, довольный всеобщим вниманием. И только Тиша выглядел спокойным, хотя я видел, что ему тоже очень нравятся происходящие.
— Мой торт! — бледнея, пробормотал бывший императорский повар.
Мне показалось, что сейчас он упадет в обморок от ужаса.
— Торт очень вкусный, — успокоил его Репей. — Не расстраивайся.
И тут же повернулся ко мне.
— Тайновидец, у нас к тебе важный разговор.
— И вы решили затеять его именно сейчас? — расхохотался я.
— А когда еще? — искренне удивился Репей. — Тебя же невозможно поймать. Мы с Лешим вторую неделю за тобой гоняемся. Только догоним, а ты раз — и опять исчез.
— И что же за важный разговор? — поинтересовался я.
— Мы больше не хотим преподавать в магической академии, — твердо ответил Репей.
— Почему? — удивился я.
— Нам скучно, — объяснил кладовик. — Чахлик запрещает нам безобразничать. Все время нудит, что мы преподаватели и должны вести себя солидно. А мы не хотим. Мы кладовики, у нас такой характер.
— Солидно, говоришь? — улыбнулся я. — Думаю, в вашем случае Валериан Андреевич немного перегнул палку. Совсем чуть-чуть. Я пригласил вас преподавать в академии не для того, чтобы вы учили студентов солидности, а для того, чтобы вы сделали из них настоящих магических существ. Поэтому можете безобразничать на здоровье.
Тем временем Леонид Францевич Щедрин все-таки умудрился раздобыть для себя кусок торта. Впрочем, я никогда не сомневался в его способностях.
И сейчас, нацеливаясь серебряной ложечкой на кремовую розу, он спросил меня:
— Все забываю поинтересоваться, Александр Васильевич, удалось ли вам попробовать еду из немагического мира?
— Удалось, — улыбнулся я. — Правда, это была обычная уличная еда. До трактиров я так и не добрался. Но можете мне поверить, это было очень вкусно.
— Вот как? — слегка расстроился Щедрин. — Хотел бы я ее попробовать. Жаль, что вы окончательно закрыли Теневой портал.
— Уверен, что Никита Михайлович с вами не согласится, — усмехнулся я.
На самом-то деле у меня по-прежнему оставалась возможность попасть в немагический мир. Вот только говорить об этом Леониду Францевичу я не стал. Предчувствие подсказывало мне, что не стоит проникать в другой мир только ради того, чтобы полакомиться тамошней едой.
А праздник
продолжался.Его Величество поднялся с бокалом в руке и пожелал нам с Лизой счастья.
Не сомневаюсь, что придворные по такому случаю написали для него специальную речь. Но император предпочел говорить от себя, и получилось очень хорошо.
— Александр Васильевич и Елизавета Федоровна, я пью за ваше здоровье, — закончил он, поднимая бокал.
— Горько, горько! — подхватили гости.
И я повернулся к Лизе.
Ее серые глаза были совсем близко, и в них ярко светились такие знакомые золотистые искорки.
Глава 24
Не успел я опомниться после свадебной суматохи, как император вызвал меня к себе. Причем его величество не стал присылать мне зов, а отправил официального курьера.
Курьер прибыл на роскошном служебном мобиле. На передней дверце мобиля красовался имперский герб. Из этого я сделал вывод, что дело, по которому меня вызывает император, очень серьезное.
Посыльный настаивал, чтобы я отправился во дворец вместе с ним, но я решительно отказался. Ехать к императору в компании постороннего человека мне совершенно не хотелось. Это помешало бы мне собраться с мыслями.
Так что я отправил курьера одного, а себе вызвал извозчика.
Я откинулся на мягкую спинку заднего сиденья и попросил водителя не торопиться. Такие спокойные поездки в последнее время стали для меня редким и драгоценным удовольствием.
Извозчик высадил меня на площади возле Императорского дворца. Это огромное пространство, вымощенное гранитной брусчаткой, было, можно сказать, сердцем Империи.
Возле высоких ворот неподвижно замерли гвардейцы из императорской охраны. Здесь меня встретил один из придворных и проводил во внутренний дворик императорского дворца. Оттуда по скромной служебной лестнице мы поднялись в приемную его величества.
Здесь произошла неприятная встреча. Я нос к носу столкнулся с князем Долгоруковым.
Долгоруков как раз выходил из императорского кабинета.
Увидев меня, князь ехидно улыбнулся.
— Александр Васильевич Воронцов? Вот так встреча. Не ожидал увидеть вас в Столице. Говорят, в последнее время вы только тем и заняты, что путешествуете по другим мирам. А вот службу совсем забросили. В императорской академии даже не появляетесь. Еще немного, и студенты забудут, как выглядит их ректор.
Долгоруков вел себя очень неприятно и при этом умудрялся оставаться в границах приличий. Но и у меня было чем ему ответить.
— Вы уже официально возглавили ваш род? — вежливо спросил я. — Поздравляю. Надеюсь, эта тяжелая и ответственная работа не подорвет ваше здоровье.
Долгоруков покраснел от злости и злобно скривил тонкие губы.
А я не дал ему опомниться и продолжил:
— Кажется, вы собирались открыть в столице новый магический университет? И как успехи?
— Все просто замечательно, — фыркнул Долгоруков. — Мы наняли лучших преподавателей. Уж вам ли этого не знать, Александр Васильевич, ведь раньше они преподавали в вашей академии. Так что студенты нашего университета всем довольны. Думаю, очень скоро молодежь из вашей академии захочет к ним присоединиться. Они ведь надеялись учиться, а не бездельничать, ожидая пропавшего ректора.