Чтение онлайн

Свернув на знакомую улицу, он немного сбавил ход и, подъехав к своему подъезду, заглушил двигатель. Завтра предстояло встретиться с Борисом, который обещал покопаться в глубинах своей памяти и выудить оттуда все то, что может пригодиться. Его данные о Желебине, Николаеве, Сизове и Сидоркиной отличались от тех, что были у него на них по базе данных. Желебин числился в КрасГУ на очном отделении, но фактически был заочником, он работал в химической лаборатории Тэлля, под видом лаборанта, на самом же деле он возглавлял там специализированную лабораторию, где изготавливался принципиально новый синтетический наркотик, который сильно отличался от привычного набора наркотических

и психотропных средств. Его не могли обнаруживать собаки, да и сам собой он был похож на обычные витамины Аскорбиновой кислоты, которые упаковывались в такую упаковку, что не сразу наведет на мысль, что тысячи «аскорбинок», являются новым и очень опасным наркотиком.

Юрий Сизов занимался налаживанием сбыта нового наркотика, который начал приживаться на молодежных дискотеках и ночных клубах. Его недорогая цена привлекала не только деток богатых родителей, но молодых людей попроще. Опасность таилась в том, что через неделю употребления этого психотропного вещества, человек превращался в раба, и ему ни что не могло помочь, ни сила воли, ни лечение, только смерть. Привязанность была такая, что наркоман становился животным в облике человека и вот тогда появлялся Антон Раскин. Комисаров и вообразить себе не мог, что целью Тэлля было не изготовление и сбыт наркотиков, а превращение людей в его послушных рабов. Не всякому Сизов предлагал попробовать новую «кислятину», только тем, кого определял Динаров и Раскин. Эти люди, как говорил Борис, бесследно исчезали. Об этом знал кроме Тэлля только Раскин и только он мог ответить, куда исчезают люди, но он был мертв. Об этом рассказала сегодняшняя экспертиза, и Пруткова лично позвонила Комисарову, чтобы пригласить его на беседу.

— Как вы еще живы с такими-то знаниями, — усмехнулся Андрей, глядя на Журавлева.

— Во-первых, у меня нет прямых доказательств и кое-что, я разузнал сам, Тэлль не знает, что я могу принести ему неприятности.

Его опознали по слепкам зубов и в том, что это Раскин Антон Александрович сомнения не было. Он много мог рассказать, но теперь, к сожалению или нет, был мертв. Сизов сам стал наркоманом, но, по-видимому, это не входило в планы Тэлля, может быть, поэтому его и нашли обледеневшего на чердаке своего дома.

— О чем задумался, Андрюша? — Юла ласково погладила его по руке.

— Что, прости? — он налил себе еще компота.

— Я говорю, о чем задумался? — она села напротив него, сложив руки на столе, как ученица за партой. — У тебя проблемы?

— Да, Юль и боюсь, вам придется уехать из города.

— Что так серьезно? — она закусила нижнюю губу, — я понимаю, ты не можешь ничего рассказать, но если нужно мы уедем к маме в Шимановск.

— Знаешь, что мне всегда нравилось в тебе, — он протянул руки и сжал ее пальцы, — то, что ты все понимаешь, но я не хочу подвергать вас опасности, тебя и Дашеньку. Сейчас, понимаешь, пришло такое время, что нам будет не безопасно находиться вместе.

Юля, опустив глаза, сжала губы и сказала, что если нужно она уедет. Хотя ей будет непреодолимо тяжело жить от него вдалеке и не знать, что здесь происходит.

— Я, надеюсь, что пока ничего страшного не произошло? — осторожно спросила она.

— Если бы я знал, что для тебя это безопасно, то с большой радостью облегчил свою душу, — улыбнулся Андрей, — однако, мне неизвестно что ждет меня, да и нас всех в будущем. Если все закончится хорошо, ты главная, кто обо всем узнает первой.

— Обещаешь? — она встала из-за стола и, склонившись, ласково обняла мужа за плечи. — Пойдем тогда ляжем сегодня пораньше.

Она потянула

его за собой, и, Андрей, посмотрев на две чашки с остатками компота, почувствовал себя так, словно уже подписал себе смертный приговор и это последняя его встреча с женой. Как ему хотелось ей во всем объясниться, но он понимал, что сейчас это невозможно. Они зашли в комнату дочки, которая сладко спала, раскинув ручки, казалось, она во сне улыбалась, но в полумраке комнаты это было плохо видно, если быть точным. Андрей так хотел взять ее на руки и прижать к своей груди, но он не хотел будить этого безмятежно спящего ангела, ведь, по сути, говорят, все дети — ангелы, они так же невинны, как беззащитны и в этой слабости столько силы, сколько в женщине защищающей свою семью, свой очаг.

— Она такая хорошенькая, — улыбнулась Юля, — посмотри на нее, Андрюш.

— Ты права, дорогая, — Комисаров, обернувшись, коснулся ее плеча рукой, — пойдем, а то разбудим.

Андрей очень любил свою маленькую семью и ни когда у него не было желания хорошенько оттянуться, с девочками, с пивом или покрепче. Ему всего хватало дома, где его ждала любящая семья, у него и так было мало времени на них, и поэтому каждую свободную минуту он отдавал Дашеньке и жене. Юля, с виду скромная серая мышка была темпераментной пантерой, и что его радовало очень понимающей женщиной, она ни когда не давала ему повода усомниться в ней. В последнее время она стала еще более покладистой, и Андрея удивляло то, с какой легкостью она соглашалась с ним.

Ее кудрявые полные силы волосы приятно щекотали шею, Андрей ласково обнял ее, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.

Через два дня Юля позвонила матери, и они купили билеты на поезд до Шимановска, оставалось всего ничего, но Андрей не мог найти себе места.

— Не переживай все будет хорошо, Дашенька будет с мамой, а я всегда найду работу, медсестры везде нужны.

— Меня немного беспокоит то, что ты так спокойна, — он вопросительно посмотрел на нее, — ты всегда была такой, но не до такой же степени…

— Хорошо, — в ее голосе звякнули металлические нотки, — тебе нужен скандал, моя истерика или еще что-нибудь в этом роде?

— Нет, просто, — он не находил слов, чтобы объяснить все то, что у него в душе.

— Мне очень тяжело, но я… еще тогда, много лет назад поняла, что если хочу быть с тобой, то не нужно спорить и пытаться отстаивать свою точку зрения, работа всегда для тебя была, прежде всего. Ничего не говори…

— Нет, я скажу, — на этот раз выпалил Андрей, — ты не права, одно слово и я уйду с этой проклятой работы!

— Ты сам-то в это веришь? — спросила она, и Андрей не мог понять, что было в ее голосе насмешка или сожаление.

— Ладно, — бросил он, — может быть ты и права, не могу я сейчас бросить это дело, не могу и все и тут дело не в самолюбии, я должен… понимаешь, я так хотел бы тебе все объяснить, но не хочу, чтобы и ты оказалась замешана в этом.

— Ладно, — Юля направилась к выходу, — ты же обещал все рассказать.

— Если жив, останусь, — улыбнулся он, — нет, я пошутил… не надо, ну вот…

Как я мог, идиот, отругал себя Андрей, обнимая расплакавшуюся жену, целуя ее и прижимая к своей груди.

— Дурак, ты своего добился, — она больно хлопнула его по плечу, — думаешь, мне так легко?

— Ну, перестань, Юленька, девочка, я не думал…

— Все, — выдохнула она, — все будет нормально, только больше ни когда не говори так, — она посмотрела на него в упор, — с тобой ничего не может случиться, потому что у тебя есть мы, я и Дашенька. Ты понял?