Чтение онлайн

На следующий день после размолвки между хлюнами и тельтами Карана проснулась, чувствуя себя разбитой. Она почти не спала ночью, расстроившись, а когда наконец погрузилась в дрему, ее преследовали кошмары.

Погода была плохая. Было очень холодно, шел снег. Пятнышки на щупальцах жалили особенно сильно, а распухшие пальцы действовали на редкость неуклюже. Ноги тоже болели, и ужасно хотелось есть. От пэна у нее были спазмы в желудке, и она его почти не ела.

На пороге появилась группа хлюнов. У них был сердитый и решительный вид. Карана встала,

сжимая в руке нож. Что-то подсказывало ей, что на этот раз победят хлюны. Тельты отложили инструменты, и Клаффера вышла вперед. Начался яростный спор. Карана еще не могла следить за их речью, когда говорили быстро, но было ясно, что больше ей не намерены предоставлять убежище. Несколько раз было упомянуто имя Иггура, и она сделала вывод, что ее выдадут ему.

Тельты, как и в прошлый раз, выстроились в цепочку, отгородив Карану от хлюнов, после чего главный хлюн щелкнул пальцами, и все они вытащили короткие ножи.

— Вы нарушаете договор, — четко произнесла Клаффера.

— Да, нарушим, — ответил хлюн, — если вы ее не выдадите.

У Караны слезы навернулись на глаза. Тельты такие бедные, но так преданы своей незваной гостье. Она не могла принять такую жертву.

— Нет! — сказала она. — Я ухожу.

Клаффера с несчастным видом покачала головой.

— Право гостя! — заявила Карана. — Ты не можешь меня остановить.

Что теперь с ней будет? Иггур — недобрый человек, он отомстит ей за кражу Зеркала, использует ее дар чувствительницы, а потом погубит. Ее жизнь кончена.

И вдруг за дверью раздался голос Шанда. Сердце Караны радостно забилось. Потом его голос потонул в кудахтанье хлюнов, и поднялся такой шум, что это походило на восстание в курятнике.

— Шанд! — крикнула она. — С тобой все в порядке? — Снаружи кто-то застонал. Карана была уверена, что его убили.

Шанд появился на пороге, запыхавшийся, с красным лицом, но совершенно невредимый.

— Забирай ее и уходи! — закричал главный хлюн, и все хлюны потянулись к двери.

Тельты вернулись на свои места, но не возобновили работу. Шанд посмотрел на Карану, и его старое лицо сморщилось от улыбки. Когда он приблизился, улыбка исчезла, но дело было сделано. Теперь, когда опасность миновала, Карана была в ярости из-за того, что ее покинули, из-за перенесенного холода и ужаса, но больше всего из-за потери собственного достоинства: Шанд увидел ее полуголой, облепленной кусочками медуз.

— Ты сказал, что вернешься через несколько часов, — холодно произнесла она. — Это было пять дней тому назад.

— Я сделал для тебя все, что смог, — сказал он мягко. — Хлюны были к тебе добры. Они дали тебе возможность заработать еду честным путем. С тобой хорошо обращались и не заставляли трудиться больше, чем трудятся они сами. Они тебя прятали, потому что я их об этом просил, и защищали от Иггура, который за тобой охотится.

— Если бы не тельты, вчера меня бы ему выдали, — сказала она сердито.

— Я не знал, что дело зашло так далеко. Их собственное жалкое существование под угрозой. И однако, все это кончилось — мы сейчас покидаем Туркад.

— Покидаем? Каким образом?

Карана не знала, радоваться ей или пугаться. Предыдущий опыт общения с Шандом был ужасен. Она положила нож, вымылась морской водой, потом поклонилась тельтам и поблагодарила их за гостеприимство. Они улыбнулись

ей. Клаффера добродушно рассмеялась и обняла ее. Тельты вернулись к своей работе в то время, как Карана вышла вслед за Шандом.

— За последнюю неделю много чего случилось, — сказал он. — Я должен тебе кое-что объяснить. — Теперь он был совсем не похож на того беспокойного старика, каким был прежде. Что заставило его так сильно измениться? — Крепость пала примерно тогда, когда я тебя здесь оставил. К несчастью для нас, Мендарк тоже спрятался в портовом городе, и это все изменило. Все пути, ведущие в портовый город, перекрыли люди Иггура. Я пошел искать бот, а потом не смог попасть обратно. Прости! Ну, идем же.

— Я никуда не могу пойти в таком виде.

— У меня есть для тебя одежда, — весело сообщил Шанд. — И сапоги, и все остальное, что может тебе понадобиться.

Вскоре они добрались до маленького заброшенного пакгауза, и Шанд отдал ей новый рюкзак.

— Тут все, что тебе нужно. Собирайся, бот придет, как только стемнеет. — Он зажег свечу и удалился.

Ожидая, что там окажется какое-то барахло не ее размера, Карана вынула вещи из рюкзака. Но Шанд прекрасно справился: тут было почти все, чего она могла пожелать. Она нашла несколько пар свободных штанов — такие, как она любила, — толстые шерстяные носки, две пары сапог, рубашки, длинную куртку с капюшоном на шерстяной подкладке, шелковое белье, нож, кружку, тарелку, миску, мыло.

Карана быстро оделась в самое теплое. Ощущение было чудесное. Повесив набедренную повязку на гвоздь, торчавший в стене, взяла рюкзак и вышла. Смеркалось. С юга дул сильный ветер, волны набегали на пирс. Внизу ждал небольшой бот, покрашенный в темный цвет, с синим парусом. Шанд уже был там.

Карана долго стояла на лестнице, не спускаясь. Она размышляла, что делать. Ветер трепал черные локоны у нее на затылке. Ей не стоит ехать с Шандом. Она слабая, больная, ее преследуют, и у нее нет денег! Да, но все это бывало и прежде. Она могла бы найти свой собственный путь, если бы в этом была необходимость. Все, что ей надо, — немного наличных.

— Давай же! — крикнул Шанд. — Тут не место раздумывать.

Она уже хотела дать сердитый ответ, как вдруг из бота донесся знакомый голос:

— Ну, иди же, быстро! Тебя ищут по всему порту, да! Это напомнило ей об отъезде из Нарна и бегстве из Сета.

— Ты привез меня сюда, — обратилась она к обладателю знакомого голоса. — Ты говорил, здесь безопасно.

— «Хорошее место, чтобы спрятаться», — говорил я. — Но теперь тут иначе, да! Так что я увезу тебя снова, в место получше.

— Подальше от Туркада?

— Да.

Карана решилась. Неизвестное было предпочтительнее, чем известное. В любом месте будет лучше, чем в Туркаде. Она забралась в бот, и они заскользили в темноте.

Бот увозил их из Туркада. Как только они вышли в море, Шанд зажег фонарь. У руля сидел знакомый Караны — старый лодочник. Она была рада его видеть.

— Пендер, — сказала она, целуя его небритые щеки. — Ты — первый друг, которого я вижу за долгое время.

Пендер поежился, но улыбнулся. Карана была к нему добра, и он по-своему к ней привязался. Он дипломатично воздержался от ответа и лишь спросил: