Башня Королевской Дочери
Шрифт:
По крутым склонам холмов тут и там громоздились скалы с острыми каменными выступами. Повернув за очередную такую скалу, девушки наткнулись на хвост ожидавшего каравана — погонщик мулов с еле живыми клячами, кожа да кости, падающими под непосильной поклажей, запряжённый быками фургон, ещё один, потом целый поезд таких фургонов и, наконец, собственно караван, о котором говорил Блез, — цепочка верблюдов, на ходу, наверное, растягивающаяся на полмили, но теперь сбившаяся в группы. Погонщики присели у костров в тени и готовили еду. Должно быть, все эти люди направляются в Рок-де-Рансон, подумала Джулианна: торговля приносит выгоду и им, и замку. И целый караван остановился на дороге из страха
Караван, как заметил Блез, держался на порядочном, однако не слишком большом расстоянии от джинна — всего лишь так, чтобы не попадаться ему на глаза. А джинна можно увидеть за следующим поворотом…
И они ушли за этот поворот; впереди на этот раз шёл Блез. И сержант, и солдаты явно чувствовали себя до крайности неуютно, то и дело прикасались к рукоятям мечей и древкам топоров и бормотали друг другу какие-то бесполезные советы. Даже Джулианна пошла медленнее. Её ладонь, лежавшая в руке Элизанды, вспотела, а веки чуть вздрагивали при малейшем движении или звуке.
За поворотом дорога сужалась, проходя между двумя грудами камня. В точности между этими грудами и стоял джинн.
Если, конечно, это был джинн. Джулианна не сумела бы отличить джинна от ифрита или от любого проявления Господа. В первый миг она видела только то, о чём и говорил ей Блез, — смерч вроде тех, что уже попадались пару раз в этом путешествии, внезапный вихрь, ставший видимым.
Однако этот смерч не извивался, он застыл как скала и стоял как скальные стены, одного с ними роста, качаясь, как стоящая на острие колонна, и вертелся так быстро, что издали вращения почти не было заметно. Он напоминал бесконечную серебристо-серую верёвку, витки которой появлялись из ниоткуда и уходили в никуда, а потом снова появлялись.
В нескольких шагах от джинна стоял мальчик лет десяти — двенадцати, одетый очень похоже на Элизанду, только его бурнус был изодран в клочья и залит ярко-красным. Мальчик стоял неподвижно и всхлипывал, но взгляд его был прикован не к джинну, а к собственной руке. Она бессильно и пугающе повисла, и ярко-белые кости держались на остатках связок — кожа и мышцы были с неё содраны.
Девушки застыли в неподвижности, так же как джинн и мальчик. Первой пошевелилась Элизанда — она отпустила руку Джулианны и рванулась вперёд, не обратив внимания на остерегающий жест Блеза. Добежав до мальчика, она схватила его за здоровую руку, повернула и повелительно крикнула сержанту:
— Заберите его, быстро! Уведите к огню и проследите, чтобы им занялись…
К счастью, Блез не стал задавать вопросов — здесь ситуация была ему понятна. Он поспешно принял у Элизанды мальчика, поднял на цуки и отдал одному из своих солдат, быстро распорядившись. Солдат побежал назад по дороге, прижав к себе ослабевшего ребёнка; когда он пробегал мимо Джулианны, она пошевелилась, сбросила оцепенение и медленно приблизилась к Элизанде и сержанту.
— Зачем… — Её голос оказался не громче надломленного шёпота; она откашлялась и заговорила снова: — Зачем тебе знать его имя?
— Это полезно, — слегка улыбнулась Элизанда.
— И что, ты просто спросишь его?
— Нет! — резко ответила она. — Задавать джинну вопросы опасно. Если ты не знаешь этого, просто помолчи.
Впрочем, сомкнувшиеся на рукаве Джулианны пальцы выдали, что Элизанда рада присутствию подруги — лишь бы она только молчала. Сама же Джулианна ничего иного делать не собиралась. С этого расстояния были видны клубы пыли, образовывавшие тело джинна. Они бешено крутились — вероятно, они и содрали кожу с мясом с руки мальчика, когда он сдуру
сунул в вихрь руку, чтобы потрогать. Джулианна была перепугана до полусмерти; ей почти хотелось, чтобы Блез снова схватил её и утащил в паланкин, а Элизанда пусть себе беседует с этим кошмаром.Почти хотелось…
Однако сержант застыл, оцепенел от такой близости чужеродной магии. Он не пытался спасать Джулианну, да и ей самой этого, честно говоря, не хотелось. Пусть её привело сюда любопытство, но рядом с новоявленной подругой удерживало чувство долга, какой бы страх ни поднимался в душе.
Элизанда подняла голову и возвысила голос, хотя и то, и другое потребовало видимого усилия.
— Мир тебе, о дух.
— И тебе, путник.
Голос шёл из самой сердцевины вращающейся башни. Он был странно звонким, почти женским, но совсем не человеческим. За ним не было тела, биения крови, намёка на смертность. Джулианна вздрогнула и краем, глаза заметила, что Блез дёрнулся, словно хотел броситься прочь, но не мог.
— Меня зовут Элизанда.
Ответом был смех, похожий на звон холодных колоколов, потом как ответный дар джинн сказал:
— А моё имя Шабан Ра-исс Халдор.
— Я слышала о тебе, джинн Халдор, — низко поклонилась Элизанда. Новый смешок.
— А я о тебе.
— Великий, о тебе рассказывают истории в Молчаливых Часах, но здесь о тебе не слышали.
— Это так.
— Наверное, очень важная цель привела тебя столь далеко.
Голос Элизанды подсел к концу фразы, упал ниже, чем было бы естественно, подчёркивая, что это всего лишь наблюдение, но не вопрос, ни в коем случае не вопрос.
Снова смех джинна, издёвка, и совсем не добродушная. Голос джинна упал на октаву, словно передразнивая Элизанду:
— Это совсем не далеко, малышка. Для джинна нет расстояний.
— Я слышала об этом. Но я также слышала, что джинны редко интересуются человеческими делами.
— И это тоже так.
— Ну тогда, великий… — Тут Элизанда отпустила рукав Джулианны, уселась, скрестив ноги, на песок и даже смогла улыбнуться, откинув голову и щурясь от солнца. — Тогда я не могу понять, почему вижу тебя здесь… — она обвела рукой дорогу и скалы, — …а рядом — людей, которые не могут пройти мимо тебя. Я не понимаю, почему ты не вернёшься в те земли, которые избрал своим домом. Я верю, что ты не собираешься чинить обиду таким слабым существам, как мы. Поэтому я и думаю, что твоё дело очень важно, хотя для меня оно по-прежнему покрыто тайной.
— Так оно и должно быть. Впрочем, я ждал слишком долго. — Джинн завертелся ещё быстрее, и колонна его тела поднялась в небо подобно дыму. — Возвращайся в Шараи, Лизан из Мёртвых Вод. Воды даруют тебе вопросы.
Джулианна увидела, как Элизанда открыла рот, и поймала себя на том же. Возвращаться в Шараи? В Шараи?!
Но тут джинн заговорил снова, на этот раз обращаясь уже не к Элизанде:
— А что до тебя, Джулианна де Ране, поезжай туда, куда ты послана, и выйди замуж там, где должно тебе.
И второй раз за этот день осознание своего положения, диктуемая им гордость заставили Джулианну — даже у подножия этой башни, созданной из песка и магии, — заговорить ледяным голосом:
— А почему ты думаешь, что я не сделаю этого или что мне нужно, чтобы джинны указывали мне на мои обязанности?
Элизанда испуганно зашептала что-то и дёрнула Джулианну за юбку, но остановить уже не успела.
На этот раз смех джинна был громче.
— Я не думаю ни того, ни другого, дочь тени. Сейчас в твоей душе царит смятение, но вскоре, поверь мне, ты осознаешь свой долг. Твоё путешествие и замужество необходимы. И поверь ещё вот чему: имя твоего отца славно, однако твоё будет ещё славнее, если ты окажешься достойна его.