Чтение онлайн

«Она… она посмотрела на Лео. Она услышала? Это невозможно. Голем не должен реагировать на слова. Только на команды, вложенные магом при создании. Но она… она посмотрела. Она… поняла?»

Алисия смотрела на Элеонору. Глаза пустые, мёртвые, стеклянные. Но смотрят. Прямо в глаза. Не отводят взгляд. Холодные. Пронзающие.

Холодок пробежал по спине Элеоноры — ледяной, острый, как лезвие ножа. Волосы на затылке встали дыбом.

«Она смотрит на меня. Видит меня. Как будто… как будто внутри есть кто-то. Кто-то живой. Но это невозможно. Мёртвые не возвращаются. Не так.»

Алисия медленно повернулась от Элеоноры. Посмотрела на ворота — туда, где дымятся руины, где ров, где армия врага

выстроилась рядами.

Нагнулась — медленно, тяжело, доспех звякнул. Взяла молот двумя руками — подняла легко. Выпрямилась.

Пошла.

К лестнице, вниз, к воротам. Не торопясь. Доспех звякал на каждом шагу — металл о металл, ритмично, как удары сердца. Плащ серый, потрёпанный, развевался на ветру — рваные края хлопали, как крылья.

Густав и Элеонора смотрели ей вслед, не веря. Стояли, застыв, как статуи.

— Это… это невозможно. Голем не должен… не может… не… да что она такое вообще? Этот город ненормален. Если выживу — перееду в столицу. Напишу диссертацию.

— Магистр, может, она не голем? Может, она… ну просто очень серьезная девушка?

— Она мертва, придурок! — не выдерживает Элеонора: — Я видела. Не дышит. Не моргает. Кожа холодная. Это труп. Но…

Густав встряхнулся — резко, как выходя из оцепенения: — Да какая к демонам разница! Она идёт! Наша дейна будет сражаться! Не могу же я оставить девушку в беде! Даже если она мертвая девушка! «Алые Клинки» так не поступают! — он схватил топорик обеими руками, побежал к лестнице, остановился, подхватил лежащий на камнях стальной шлем: — дейна Алисия! Шлем! Шлем забыли! Нельзя без шлема! Простудитесь!

Алисия уже спускалась — медленно, шаг за шагом, доспех звякал, молот волочится сзади, оставляет борозду на камне. Густав догнал её на середине лестницы — запыхался, тяжело дышит. Алисия остановилась — медленно, плавно. Обернулась — голова повернулась, доспех звякнул.

Густав протянул шлем — обеими руками, как подношение:

— Вот. Возьмите. Нельзя без шлема. Голову отрубят. Стрелой проткнут. Нужен шлем. Можно без штанов, но шлем обязательно наденьте. Время еще есть…

Алисия смотрела на него — долго, неподвижно. Потом медленно протянула руку. Взяла шлем — пальцы в латных перчатках сжались на металле. Подняла. Надела. Защёлкнула ремешок под подбородком — негромкий щелчок. Опустила забрало.

Густав кивнул — облегчённо, с улыбкой:

— Вот так лучше. Теперь — в порядке.

Алисия повернулась, продолжила спускаться. Густав пошёл за ней — рядом, чуть позади.

Элеонора смотрела им вслед — долго, не отрывая взгляда. Две фигуры — одна в серебристом доспехе, вторая в потрёпанной кольчуге. Спускаются по лестнице. Идут к воротам. К армии. К смерти.

«Они идут. Двое против тысяч. Это безумие. Но это всё, что у нас есть.»

Она встряхнулась — резко, как выходя из транса. Заставила себя сосредоточиться.

«Позже. Разберусь позже. Сейчас — поднимать людей. Лучших. Командиров. Тяжёлую пехоту. Тех, кто выдержит.»

Обернулась к лежащим солдатам. Их десятки — на стене, у зубцов, на лестницах. Спят. Беззащитные.

Взгляд упал на Рудольфа — лейтенант «Алых Клинков», ветеран, шрамы на лице, седина в висках. Потом Максимилиан — корнет, молодой, но храбрый, шпага у пояса. Потом Дитрих — сержант тяжёлой пехоты, здоровяк, двуручный меч рядом.

Алисия спустилась по каменной лестнице, дошла до площади перед воротами. Остановилась. Перед ней — дымящиеся руины ворот. Обугленные балки торчат, как чёрные рёбра. Пепел кружится в воздухе, оседает на камни. За руинами — ров. Вода мутная, тёмная, с зелёной тиной на поверхности. На противоположном берегу — пять фигур в коричневых

мантиях. Маги Земли. Втыкают посохи в землю, вытягивают руки вперёд, начинают читать заклинание.

Земля на дне рва задвигалась, медленно, тяжело, с хлюпаньем и скрежетом. Грязь, камни, ил поднимаются из воды — выползают, как живые, извиваются, сливаются в твердь. Вода бурлит, пенится, отступает в стороны.

Мост начал расти — от противоположного берега к городу. Медленно, но неумолимо. Метр за метром. Ширина — метров пять. Достаточно, чтобы колонна прошла строем. Звук — грохот камней, плеск воды, скрежет земли, как будто сама земля стонет под принуждением магии.

Густав добежал до площади — тяжело дышал, опирался на топорик. Остановился рядом с девушкой, у края площади, возле обгорелой колонны. Посмотрел на неё — стоит, как изваяние. Посмотрел на мост — почти достроен, осталось метра два. Посмотрел на армию за рвом — тысячи солдат, строем, со знамёнами, с оружием. Блеск доспехов, лес копий, чёрные знамёна с золотым орлом Арнульфа.

Сглотнул. Сжал топорик крепче.

— Дейна Алисия, — сказал он хрипло: — их тысячи.

Девушка не ответила. Не повернулась. Просто стояла. Густав пожал плечами, кивнул сам себе: — Всегда думал, что этот день придет. Ладно. Тогда я с тобой. Не могу бросить даму в беде. Даже если она… ну… необычная дама. «Алые Клинки» так не поступают.

Взял топорик обеими руками, встал рядом с ней — чуть позади, в стороне, у края проёма. Посмотрел вперед. Тем временем земля коснулась края площади, слилась с мостовой. Твёрдая, широкая — метров пять в ширину, метров десять в длину. Маги Земли опустили руки, тяжело дышали, опёрлись на посохи. Один упал на колени, бледный, истощённый. Другой вытер пот со лба дрожащей рукой. Наступила тишина. Только плеск воды в рву. Только скрип знамён на ветру.

Короткая гортанная команда и колонна двинулась. Впереди — штурмовой отряд, сто человек. Тяжёлая пехота. В чёрных доспехах, с щитами — большими, прямоугольными, с золотым орлом Арнульфа. С мечами, копьями, топорами. Строем, плотно, дисциплинированно. Во главе — командир. Огромный мужчина, почти два метра ростом. Широкие плечи, как у быка. Руки толстые, мускулистые. Борода чёрная, густая, заплетена в длинную косу, украшенную железными кольцами. Лицо изрезано шрамами — один через всё лицо, от лба до подбородка, старый, белый, память о давней битве. Глаза тёмные, спокойные, оценивающие — глаза опытного воина.

Чёрный доспех — помятый, царапанный, но крепкий. На груди — золотой орёл Арнульфа. На боку — двуручный меч, огромный, полтора метра длиной, рукоять обмотана кожей, потемневшей от пота и времени. Увидев этого мужчину, Густав мысленно застонал.

Тем временем здоровяк шагнул на мост — тяжело, медленно, уверенно. Сапоги стучат по камню — бум, бум, бум — ритмично, размеренно. За ним — сто солдат, строем, щиты впереди, копья над щитами.

Дошёл до середины моста. Остановился, поднял руку — сигнал отряду: — Стоять.

Отряд остановился — как один. Щиты ударились о камень моста — бум. Копья выпрямились — вертикально, как лес.

Тишина.

Командир посмотрел на Алисию — долго, внимательно, оценивающе. Увидел её — одну, посреди проёма ворот, в серебристом доспехе, с молотом в руках. Доспех знакомый — видел его на стене, когда они штурмовали. Видел, как она сражалась. Видел, как падали его люди под ударами этого молота. И Густава — рядом, в потрёпанной кольчуге, с топориком. «Алый Клинок». Узнал по широкополой шляпе, по чёрному перу. Он сделал шаг вперёд — один, медленно, не угрожающе. Остановился примерно в десяти шагах от неё. Посмотрел. Потом заговорил — громко, чётко, но без насмешки. Голос твёрдый, уважительный: