Чтение онлайн

— И опять вы толкуете о войне! — взревела Аликс. — Междоусобной войне, которая кончится тем, что вы потеряете свои земли, а король… — И она замолчала. Все снова замкнулось на короле.

Со слезами на глазах Аликс выбежала из комнаты. Очевидно, она одна-единственная, кто может положить конец этой междоусобице? Как-то она сказала Джослину, что сделает все для сохранения жизни Рейна, что скорее она увидит его в объятиях другой женщины, чем мертвым. И тем не менее он так ужасно рассердился, когда она сделала то, что считала своим долгом. Он не хотел, чтобы она вмешивалась в его самые важные дела и действовала, не согласуясь с его понятием чести.

Ну а если сидеть тихо-спокойно

и не пытаться просить у короля прощения, а война все-таки начнется. Утешит ли ее мысль, что Рейн умер, но честь его осталась незапятнанной? Или же она проклянет себя на веки вечные за то, что хотя бы не попыталась предотвратать роковые события?

Спокойно, с достоинством она встала, разгладила платье и спустилась в зимнюю гостиную, где Джудит и Гевин играли в уголки.

— Я поеду к королю, — сказала она тихо. — Я буду петь как можно лучше и буду просить, умолять — на все пойду, только бы заставить его простить Рейна и разрешить брак Элизабет и Майлса.

Аликс стояла у кабинета короля и так дрожала, что боялась, как бы платье не упало с плеч. Что она, дочь простого адвоката, делает в королевских апартаментах?

Крик в кабинете и какой-то стук заставили ее охнуть. Через минуту из кабинета вышел на цыпочках худой, тонкий человек, с горящей щекой и с флейтой в руке.

Он небрежно взглянул на Аликс:

— Король в плохом настроении сегодня. Надеюсь, ты стоишь больше, чем кажется.

Аликс вытянулась во весь свой маленький рост и зло выпалила:

— А может быть, он не слышал сегодня хорошей музыки и поэтому у него плохое настроение?

Человек что-то проворчал и ушел.

Аликс оправила чудесное платье из темно-зеленого бархата. Рукава и юбка были так густо расшиты полотом, что ткань стояла колом. Фасон выбрала Джудит, и вышивка представляла фантастическую комбинацию кентавров и фей, играющих на музыкальных инструментах. «На счастье», — сказала Джудит.

— Входи и жди, — сказал человек в темном, чуть-чуть высунув голову из двери. — Его величество через минуту выслушает тебя.

Аликс взяла в руки цитру — великолепное произведение искусства из розового дерева, инкрустированное слоновой костью, — и последовала за человеком.

Кабинет короля оказался большой комнатой, богато отделанной дубовыми панелями, но совсем не более роскошной, чем гостиная в замке Монтгомери, чему Аликс удивилась. Может быть, она ожидала, что жилье короля все из золота?

Она села, куда ей указал человек в темном, и взглянула на короля. Он сидел в кресле, обитом красным, но Аликс не приняла бы его за государя, если бы время от времени кто-нибудь ему не кланялся. Это был высокий, угрюмый, усталый человек. И когда он стал пить из серебряного кубка, она увидела, что у него мало зубов, да и те почернели. Нахмурясь, он смотрел на певца, стоявшего перед ним. В каждом такте звучал страх. Атмосфера была напряженной, хотя певец изо всех сил старался понравиться.

В большой комнате отдавалось эхо, все присутствующие словно оцепенели в томительном ожидании. «Понятно, что королю все это не нравится, — подумала Аликс. — Музыка такая, что он ни на один миг не может забыть о своих печалях. Если бы я была распорядителем, я бы собрала всех музыкантов вместе и вызвала их на состязание, предложив всем исполнить что-нибудь новое. И это понравилось бы музыкантам, а значит, и королю было бы приятно». Еще с минуту она сидела тихо, не шевелясь. Сегодня слух короля должны были услаждать одиннадцать музыкантов. Он последнее время пребывал в одиночестве и даже отказался присутствовать на похоронах королевы.

Аликс пришлось ждать целую неделю, прежде чем она

получила позволение спеть. Но неужели она тоже станет дрожать и трястись от страха, как другие?

«Вспомни о Рейне, — приказала она себе. — Думай о семье Монтгомери».

Она глубоко вздохнула, встала, мысленно вознеся молитву, и громко сказала, обращаясь к певцу:

— Послушайте! Вы нас всех утопили в слезах. А нам нужен смех.

Кто-то предупреждающим жестом коснулся ее руки, но Аликс смотрела прямо в глаза королю Генриху.

— С вашего позволения, ваше величество. — Она присела в поклоне, и король сделал небрежный жест рукой.

У Аликс сердце ушло в пятки. Ах, если бы ей удалось заставить музыкантов действовать с ней заодно.

— Вы умеете играть на арфокорде? — спросила она у музыканта, бросившего на нее враждебный взгляд.

— Подожди, когда придет твоя очередь, — прошипел он в ответ.

— Я больше теряю, чем ты, но вместе мы могли бы сотворить нечто волшебное, — возразила она и склонила набок голову. — Или у тебя не хватает способностей?

Подумав, человек подошел к арфокорду.

И словно это были мальчишки из мортоновского церковного хора, она стала распоряжаться ими, раздавая инструменты, которых в комнате было полно.

Все музыканты уже сидели или стояли, она летала вокруг и задавала тон и темп. Когда они уже проиграли половину пьесы, она запела и сразу же завоевала сердца двух исполнителей. Улыбаясь, они подхватили мелодию и вели ее до конца.

Аликс казалось, что она поет уже очень долго, и она встрепенулась, когда музыкант с арфокордом неожиданно стал ей подпевать. Арфист тоже уловил мелодию и блеснул своим талантом, касаясь божественных струн.

Аликс выбрала старинную арию, надеясь, что ее все знают, но музыканты не сразу распознали ее в обработке. Тот, которому она дала тамбурин, перешел к барабану, стоявшему в темном углу, и так сильно ударил, что звук завибрировал, гулко ударив в пол.

Однако постепенно все подхватили мелодию, и Аликс осмелилась обернуться и взглянуть на короля. Она увидела безучастное лицо, он молчал, но вельможи, стоявшие за его креслом, были явно поражены. «По крайней мере, то, что я делаю, каждый день не услышишь», — подумала Аликс.

Музыканты три раза сыграли арию, и Аликс задала им новую мелодию, на этот раз это был церковный хорал, а напоследок спела народную песню.

Уже прошел час, как она пела, и Аликс дала знак замолчать. Теперь она пела одна, без аккомпанемента. Четыре года назад в Мортон прибыла странствующая певица, и жители городка объявили Аликс, что наконец она встретит достойную соперницу. Аликс, напуганная предполагаемым провалом, не спала всю ночь и сочинила арию, которую было сложно исполнить даже ей, — это требовало затраты всех ее способностей. На следующий день она спела, и гостья, пожилая женщина, прослезилась, расцеловала Аликс в обе щеки и сказала, что та должна всегда благодарить Бога за ниспосланный ей талант.

И теперь Аликс решила спеть ту же арию, хотя ненавидела ее с тех самых пор, как сочинила, потому что женщина, которую она хотела унизить, на самой деле своей отзывчивостью и пониманием чужого таланта унизила самое Аликс, мечтавшую только о поражении соперницы. Однако сейчас надо было во что бы то ни стало завоевать благорасположение короля.

Ария великолепно демонстрировала огромный диапазон ее голоса, мягкость тона и большой запас звучности. Она постепенно, незаметно, словно ненароком, все усиливала звук, и, когда казалось, что она достигла предельной высоты и мощи, Аликс вложила все силы в последнюю ноту и долго ее держала, пока на глазах не выступили слезы, а в легких не пересохло.