Барьер Сантароги
Шрифт:
Дейсейн посмотрел в ту сторону и увидел Паже. Доктор переоделся, и сейчас на нем был голубой смокинг, в котором он еще больше напоминал истукана. Большая голова слегка наклонилась вправо, как бы насмешливо, однако темные глаза внимательно разглядывали его.
За спиной Паже, в столовой, горели свечи в янтарных настенных канделябрах. Дейсейн видел огромный овальный стол, накрытый ослепительно белой скатертью, он был сервирован на три персоны серебряными приборами и хрустальной посудой.
— Дженни? — произнес Паже.
Девушка со вздохом выпустила
Дейсейн почувствовал запах жаренного с чесноком мяса. И тут же понял, что проголодался. Пребывая в возбужденном состоянии, он без труда различил соблазнительно острый запах Джасперса.
— Мне кажется, нам следует поговорить о вашей предрасположенности к несчастным случаям, — произнес Паже. — Вы не возражаете, Джилберт?
— Разумеется, нет, — ответил Дейсейн. Он сидел, внимательно наблюдая за доктором. В голосе Паже чувствовались нотки настороженности и нерешительности, скрывавшиеся за нежеланием хозяина дома вовлечь гостя в разговор, который мог бы встревожить его.
— Часто ли с вами происходили несчастные случаи, которые влекли за собой различные неприятности? — спросил Паже. Говоря это, он прошел по комнате и подошел к кожаному креслу за спиной Дженни. Усевшись в него, он через плечо Дженни посмотрел на Дейсейна, и у того внезапно возникло подозрение, что доктор не случайно выбрал именно это кресло.
— Ну так как? — произнес Паже.
— Почему бы нам не обменяться вопросами? — спросил Дейсейн в ответ. — Сначала вы отвечаете на один мой вопрос, потом я — на ваш.
— Да, в самом деле, почему бы и нет? — На лице Паже появилась задумчивая улыбка, вызванная одному ему известной шуткой.
Дженни казалась встревоженной.
— Ну, и каков ваш первый вопрос? — спросил Паже.
— Сделка так сделка, — произнес Дейсейн. — Сначала я отвечу на ваш вопрос. Вы спрашивали у меня насчет несчастных случаев. Нет, до сих пор они обходили меня стороной. Во всяком случае, до моего появления в Сантароге. Хотя, постойте, один припоминается — падение с яблони, мне тогда было восемь лет.
— Итак, — заметил Паже, — вы ответили и теперь задавайте свой вопрос.
Дженни нахмурилась и отвела взгляд в сторону.
Дейсейн почувствовал, как внезапно пересохло в горле, и каким-то скрежещущим голосом произнес:
— Скажите мне, доктор, при каких обстоятельствах погибли мои два предшественника-исследователя?
Голова Дженни резко повернулась.
— Джил! — в гневе воскликнула она.
— Успокойся, Дженни, — произнес Паже. Его левая щека нервно подергивалась. — Вы на ложном пути, молодой человек, — проворчал он. — Мы — не дикари. В этом нет необходимости. Если мы хотим, чтобы кто-то уехал, то он уезжает.
— И вы не хотите, чтобы я уехал отсюда?
— Дженни не хочет этого. И это ваш второй вопрос. Теперь ваша очередь отвечать.
Дейсейн кивнул. Он пристально смотрел на Паже мимо Дженни, краем глаза замечая и ее. «Да, — подумал он снова, — Паже все рассчитал и устроился так, чтобы я видел
их обоих».— Вы любите Дженни? — спросил Паже.
Дейсейн сглотнул, потом взгляд его скользнул ниже, и он увидел мольбу в глазах Дженни. Паже знал ответ на этот вопрос! Так почему же он задает его?
— Вам прекрасно известно, что я люблю ее, — ответил Дейсейн.
Дженни улыбнулась, однако две слезинки сверкнули на ее ресницах.
— Тогда почему вы ждали целый год, чтобы приехать сюда и сказать ей это? — спросил Паже. В его голосе звучали гневные язвительные обвиняющие нотки, которые заставили Дейсейна сжаться.
Дженни повернулась и внимательно посмотрела на своего дядю. Ее плечи дрожали.
— Потому что я чертовски упрямый осел и дурак, — ответил Дейсейн. — Я не хотел, чтобы любимая женщина указывала мне, где мне следует жить.
— Значит, вам не нравится наша долина, — заметил Паже. — Возможно, вы измените еще это мнение. Может, вы позволите нам попытаться переубедить вас?
«Нет! — мысленно воскликнул Дейсейн. — Не позволю!» — Однако он знал уже возникший внутри него инстинктивный ответ, дерзкий и по-детски наивный. — Делайте все, что сочтете нужным, — пробормотал он.
Его ответ удивил его самого. Неужели это заговорили инстинкты, до того запрятанные глубоко внутри? Что же такого есть в этой долине, что держит его чуть ли не в постоянном напряжении.
— Ужин готов, — раздался женский голос из прохода под аркой.
Повернувшись в ту сторону Дейсейн увидел сухопарую бледную женщину в сером платье. Она была потомком первых поселенцев Америки — длинноносая, с настороженным взглядом и лицом, где каждая черточка, казалось, выражала неодобрение.
— Спасибо, Сара, — поблагодарил Паже. — Познакомься, это доктор Дейсейн, парень Дженни.
Ее глаза оценивающе оглядели Дейсейна, и, похоже, он ее удовлетворил.
— Еда стынет, — заметила она.
Паже поднялся из кресла.
— Сара — моя кузина, — произнес он. — Она из старинного рода настоящих янки и поэтому категорически отказывается обедать с нами, если мы едим засветло.
— Все у вас шиворот-навыворот, обедать в такой час, — проворчала она. — Мой отец всегда спал в своей постели в это время.
— И вставал на рассвете, — заметил Паже.
— Не стоит смеяться надо мной, Ларри Паже, — произнесла женщина и повернулась. — Идите к столу. А я принесу жареное мясо.
Дженни подошла к Дейсейну и помогла ему встать. Наклонившись, она поцеловала его в щеку и прошептала:
— Вообще-то ты понравился ей. Она сказала мне это на кухне.
Это подслащенная ложь, к тому же тщательно перемешанная с крупицами правды.
В объяснениях Паже содержалась часть истины, Дейсейн понимал это, но вот что же он упустил при этом? Что же еще исследовали женщины в той комнате?
— Понимаю, — произнес Дейсейн.
— За вами остался должок в один ответ, — заметил Паже.
— Справедливо.
— Как-нибудь в другой раз, — заметил Паже. — Оставляю вас наедине. Спокойной ночи.