Барьер Сантароги
Шрифт:
Боннет вел отсчет:
— Сто ярдов… сто двадцать пять… сто и пятьдесят… сто и семьдесят. — Он глянул на репитер сигнала. — Каждый второй из этой стаи получит два сигнала от нас, и один из них будет обманывать их торпеды. Двести пятьдесят… двести семьдесят пять…
Спарроу выпустил одну торпеду, полностью отключил двигатели и начал свой отсчет:
— Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять…
„Рэм“ страшно тряхнуло.
Боннет взорвал приманки.
В ушах Рэмси звенело.
Спарроу ударил
— Они подумают, что потопили нас. Продувай цистерны.
Гарсия принял управление, и „Рэм“ начал подъем.
Спарроу приказал:
— Лес, сообщишь, когда мы будем в полусотне футов от нашего антиторпедного поля.
— Есть, — отвечал тот. — Пока еще место есть.
Он весело поглядел на Рэмси и сказал:
— „Восточные“ изучают подобные штучки, но никогда не подумают, что их сейчас провели на такой мякине. Как мы их, а?
Рэмси только покачал головой.
— Сейчас мы всплываем, — продолжал Боннет. — Мы сможем находиться под самой поверхностью. Пусть нам еще не удалось удрать, но попытаемся сделать это тихонько.
Спарроу поглядел на показатель статического давления: 1200 фунтов — меньше чем 3000 футов глубины. Он вопросительно глянул на Боннета. Тот покачал головой.
Шли секунды.
Вдруг Боннет крикнул:
— Давай!
Гарсия заглушил двигатели.
Спарроу вытер лицо рукой и удивленно уставился на окровавленную ладонь.
— Кровотечение из носа, — сказал он. — Давление меняется слишком быстро. — Всем принять таблетки. — Он выудил из кармана плоскую зеленую пилюлю и сунул в рот. Реакция, как и всегда, резкая. Он скорчил гримасу, силой протолкнул таблетку внутрь и передернулся.
Рэмси тоже проглотил свою таблетку через силу.
Боннет, прикрыв рот платком, сказал:
— Нельзя людям переживать такие удары.
Он потряс головой.
„Рэм“ стал медленно крениться на правый борт.
Спарроу поглядел на Рэмси и приказал:
— Джонни, отойди-ка влево.
Рэмси послушался, думая при этом: „Какое же значение приобретает первое имя! Ведь я же все еще желторотый новичок“.
Когда он проходил мимо Гарсии, тот высказал свои мысли вслух:
— Могу поспорить, что тебе хотелось, чтобы тебя называли еще Малышом Рэмси.
Тот лишь улыбнулся.
Крен палубы постепенно уменьшился, но полностью она еще не выровнялась.
Спарроу кивнул Боннету.
— Ручные насосы. Перекачивай воду. Только потихоньку.
Боннет подошел к тыльной переборке и схватился за рычаг. Спарроу остановился у пульта локатора.
Очень медленно, но они выровнялись, но теперь начал заваливаться нос. Палуба же медленно стала крениться влево.
Спарроу жестом подозвал Рэмси к себе.
— Займись выравниванием дифферента, только ни звука.
Рэмси отправился выполнять приказ.
Он глянул на циферблат показателя давления: 840 фунтов на квадратный дюйм. Они уже перешли границу 2000 футов.— Будем подниматься, пока не очутимся в зоне волнения, — сказал Спарроу. — А там рискнем включить двигатели.
„Рэм“ медленно поднимался вверх, переваливаясь и кренясь.
Рэмси уловил этот своеобразный ритм. Им не удавалось убрать колебания полностью, и они раскачивались, будто на качелях. Он улыбнулся Боннету, который тяжко трудился на насосах, выравнивая боковой крен.
Внезапно палуба перестала крениться влево и стала переваливаться вправо, нос задрался вверх. В корпусе резонировал свистящий звук.
Экран на передней переборке, подключенный к камере башни, стал молочно-зеленым.
Спарроу стоял на посту управления, рука на релинге. Он вглядывался в экран.
„Когда же он поведет нас вперед?“ — удивлялся Рэмси.
В это время „Рэм“ сильно накренился влево.
В какой-то пугающий миг Рэмси глянул на путаницу труб с левой стороны силового корпуса. „Мы переворачиваемся!“
Но „Рэм“ выровнялся. Экран очистился от пены и теперь показывал туман над покрытыми белыми барашками волнами. Лодка качалась на них взад-вперед.
— Согласен с вами, капитан, — сказал Боннет. — Что так сдыхать, что иначе. Но они, конечно же, нас не слыхали.
Гарсия с трудом пробирался вдоль релинга, сражаясь с качкой.
— Если бы мы хоть на плавучий якорь могли стать.
— У нас уже имеется один, — заметил на это Спарроу.
— Господи! Баржа! — ударил себя по лбу Гарсия.
— Слава Богу, что послал нам такой хороший туман, — сказал Боннет.
„Рэм“ плыл по ветру, связанный с баржей-танком канатом, который сейчас провисал гигантской пляшущей аркой. Танк рвался, будто необъезженная лошадь.
— Смотать канат на барабан, — скомандовал Спарроу.
Гарсия бросился выполнять.
Прыжки палубы немного уменьшились.
Спарроу не спускал глаз с пульта слежения.
— Джо, на каком мы курсе?
— Приблизительно 58°.
— Ветер подходящий. И эти парни внизу курс не поменяли.
— Они все еще вынюхивают нашу последнюю приманку, — сказал Гарсия.
— Джо, тебе самое время сдать вахту, — сказал Спарроу. — Я сменяю тебя.
— Может, кто желает сандвич, перед тем как я завалюсь спать? — спросил тот.
— С ветчиной и сыром, — попросил Боннет.
— Спасибо, мне не надо, — сказал Спарроу. Он всматривался в экран гидролокатора. — Будем дрейфовать по ветру, пока стая не скроется.
Рэмси зевнул.
Спарроу указал ему на тыльную дверь.
— Ты тоже свободен, Джонни. Ты хорошо поработал.
Рэмси ответил:
— Есть, — и последовал за Гарсией по центральному проходу. После непривычной работы на балластных насосах ужасно болели мышцы.
Возле двери кают-компании Гарсия повернулся, глянул на Рэмси.