Чтение онлайн

– Спасибо, что заботишься о Дашке, - шепчу, прижимая Эли к себе, когда воздуха перестает хватать совсем, когда понимаю, что еще чуть-чуть и разложу Лис на столе в кабинете, и хрен кто меня остановит: потоп, пожар, конец света, кара небесная.

– Я не умею заботиться, Аарон, - шепчут в самое ухо истерзанные мной губы. И я хочу хмыкнуть на это заявление, но сдерживаю себя в последний момент, потому что уверен, что Элисте серьезно. Это отрезвляет сильнее, чем просто дурацкое «надо».

– Кто сказал тебе?

– Жизнь, наверное, - пожимает она плечами, отстраняясь. – Я одна… Была одна, - тут же поправляется под моим нахмуренным взглядом и поднимается на ноги. – Просто не о ком

было заботиться, просто никто меня этому не учил. Я только разочаровывать умею.

Снова эта ее фраза. Непонятная, колючая.

– Лис?

– Я отталкиваю от себя… всех, Аарон. Так же, как это делаешь ты, закрывшись в «Безнадеге», так же, как делает Дашка. Я бешу Доронина, с некоторых пор бешу Мару, даже Сэма бешу. Не знаю… - она снова быстро и отрывисто пожимает плечами. – Может, дело во внешности, может, еще в чем-то, но… иные и люди, которые меня окружают, постоянно думают обо мне лучше, чем я есть на самом деле. Постоянно забывают, кто во мне живет, не помнят о том, что я собиратель. Прежде всего собиратель, а потом уже все остальное. Не совершай той же ошибки, - бросает она через плечо и поворачивает ручку двери. – Нам нужно вниз. Тебе еще эту дрянь из Мизуки и Данеш доставать, если ты хочешь оставить Дашку с ними.

– Ты не права, - качаю я головой, поднимаясь следом. Но об этом мы поговорим потом. Не знаю, кто вбил Лис в голову все вот это вот, но доставать, видимо, придется мне.

Пока мы спускаемся, я успеваю набрать Волкова и немного скорректировать план, с учетом новых вводных. Гад уверяет, что его парни справятся, и причин не верить у меня нет. Ребята Волкова действительно знают свое дело и действительно умеют пользоваться мозгами по прямому назначению.

Ответный телефонный звонок раздается практически сразу после того, как я заканчиваю с ведьмами – в Данеш и Тире лишь крохи, а вот с Мизуки Ховринка повеселилась знатно, поэтому после меня ведьма едва ли может держать голову ровно. Голос Волкова звучит удовлетворенно и немного раздраженно. Он бросает короткое: «Закончили», требует деталей и спрашивает, когда мы будем. Поэтому приходится хоть и быстро, но все же подробно объяснить, чего я именно жду, что собираюсь делать и до чего мы тут досоображались на троих. Волков матерится в трубку так высокохудожественно, что чуть не прошибает меня на слезу.

Есть все-таки в русском мате поэзия и экспрессия.

После радует тем, что марионетки среди тех, кого они вытащили из Амбреллы, не было, заставляя материться уже меня. А напоследок снова задает вопрос, с которого, по сути, и начал наш разговор. И его «когда вы будете» мне не нравится совершенно.

– Едем? – спрашивает Эли, наблюдая, как я убираю телефон в карман.

– Еду, - киваю, - ты остаешься с Дашкой и Данеш.

– Аарон…

– Это не обсуждается. Ты остаешься.

– Ждать тебя, как жена декабриста? – упрямо вздергивает Элисте острый подбородок. В этом жесте вся Громова: острая, соблазнительная, упрямая.

– Эли…

– Зачем ты едешь туда? – наступает она, упираясь тонким пальцем мне в грудь. – Чтобы что? Ты не знаешь, как его убить, не знаешь даже просто, как вытащить из Ховринки, вообще ничего не знаешь.

– Переживаешь? – я конченый дебил, знаю, но пламенная тирада Громовой вызывает удовлетворение. В смысл слов я не особенно вслушиваюсь.

– Ты дурак? – Эли раздражена, ворчит, хмурится, а мне просто кайфово.

На самом деле я еду в Амбреллу не за эгрегором, я еду туда за телом дочери Игоря, если еще хоть что-то от нее осталось, и за марионеткой. Потом буду разбираться со всем остальным.

– Там парни Волкова, Лис. Его лучшие парни, мы найдем марионетку или то, что натолкнет на след. От посторонних Амбрелла

очищена и закрыта, здание запечатал ключник.

– От посторонних, - заламывает Громова бровь, и столько ехидства в ставшем вдруг ласковым голосе, что я задницей чувствую какую-то подставу, понимаю, что только что где-то знатно прокололся. Понять где, не успеваю.

– А от душ? Полагаешь, Амбрелла не попробует помешать тебе? Если она… черт… оно, это, в общем, знает, что мы знаем, что оно такое?

Лис уперлась рогом, Лис попрется туда, даже если я надену на нее кандалы и запру в подвале, даже если прикажу ведьмам…

Я вскидываю руку, пытаясь коснуться лба Эли, чтобы усыпить, но она отстраняется быстрее, чем я успеваю даже сконцентрироваться.

– Даже не надейся, Зарецкий. Выдвигаемся через полчаса, я позову кое-кого из собирателей.

– Громова! – рычу.

– Разговор закончен, - отворачивается она ко мне спиной, ныряя рукой в карман за мобильником. – Попробуешь что-нибудь выкинуть, Зарецкий, и…

– Ну?

– И я сделаю так, - пожимает плечами спокойно и мерцает, а в следующий миг голос доносится от двери «Безнадеги». – Только мерцать буду дальше, - щурится победно.

– Тебя только что сделали, Аарон, - комментирует ровно Дашка, облизывая ложку с мороженым, добавляя несколько градусов в термометр моего раздражения.

– Вы бесите меня! – обращаюсь уже к обеим и с шумом втягиваю в себя воздух, чтобы прочистить мозги. Две «лучшие-внезапно-подружки» усмехаются на выпад.

– Если хоть что-то пойдет не так, хоть малейший намек на внеплановое дерьмо, ты сваливаешь оттуда без разговоров, - предупреждаю я Лис, понимая с каким-то странным смирением, что проиграл. Вообще по всем статьям. – И забираешь свой выводок собирателей.

– Без проблем, - соглашается Эли быстро, отрывая на миг взгляд от телефона, в котором что-то набирала до этого. И я давлю очередной раздраженный вздох.

Дашка с ведьмами после недолгого спора остаются в «Безнадеге». Бар сейчас даже безопаснее моего дома, я контролирую и чувствую его гораздо лучше. А мы с Лис через полтора часа, после того, как все детали обговорены и уточнены по десятому кругу, план недостроя и его подвалов изучен вдоль и поперек, мерцаем сразу к Ховринке.

И я тут же задвигаю собирательницу себе за спину. Это безотчетное.

Амбрелла, сука, бдит.

Я не чувствую давления, или напряжения, или чужого взгляда, здание кажется просто зданием, но… зная, что оно такое, поступать по-другому глупо. Здесь сейчас странно тихо, пасмурное небо кутает заброшку в тени и болезненные пятна бликов и отсветов, где-то там, за нашими с Эли спинами, за серыми, тяжелыми тучами корчась в муках умирает закат. Ховринка огромная, неуклюжая и бестолковая. Неумелый и неловкий выкидыш целого выводка архитекторов, ребенок-уродец, нежизнеспособный еще на стадии планирования, но при этом все же сумевший, словно в насмешку, выжить. Она скалится выбитыми окнами, стенами, испещренными надписями, запахами протухшей еды, подвала и сотней немытых тел, разбросанным вокруг мусором. Будто выплюнула все свое содержимое нам в лицо, демонстрируя, гордясь каждой своей уродливой составляющей.

– Смотри, - произносит Элисте, заставляя отвести взгляд от главного входа, указывая рукой куда-то вбок, - я раньше не замечала, а теперь вдруг в глаза бросилось.

Лис показывает на ближайшее к нам дерево. Низкое, серое, с перекрученными ветками, с выступающими над землей, как кости скелета, корнями, с какими-то ржавыми пятнами по всему тонкому, ребристому стволу. Я перевожу взгляд на деревья вокруг, на кусты: все ржавое, все прогнившее, и несколько падальщиков на ветвях того, что могло быть березой, у самого входа.