Bang-bang
Шрифт:
— Отец хоть знает, что ты жива и здорова?
— Да, — неохотно отвечает она. — Я ему звонила. Все в порядке.
— Почему ты не сообщила мне, что встретилась с Такэо? Я поднял на ноги полицию, сам чуть с ума не сошел… Неужели было так трудно позвонить или написать?
— Нет, не трудно.
— Тогда почему?
— Такэо просил этого не делать.
В ее голосе не больше жизни, чем в рыбе, вытащенной из кипятка.
— Какого черта, Юрико? Я думал, что мы с тобой друзья. Ты сама говорила. Друзья так не поступают.
— Я знала, что мы скоро встретимся, —
— Зачем ты вообще с ним связалась?
— С Такэо?
— Да, да!
— Тебе не понять… Во всяком случае, пока. Может, придет время, и ты присоединишься к нам.
— К кому это, к вам?
— Такэо сам тебе все расскажет, когда сочтет нужным…
— Пошел он в задницу! Я хочу услышать от тебя. Почему ты с ним? Что происходит? Кто — вы? Ты и он? Или есть еще кто-то?
Она отворачивается.
— Он что, и тебе промыл мозги?
Она смотрит под ноги.
— Не молчи, Юрико, прошу тебя! Ответь мне. Объясни, почему ты не обратилась в полицию? Почему ничего не сказала мне? Что тебя связывает с этим психом?
Она резко вскидывает голову:
— Он не псих, не смей так о нем говорить!
— Да очнись же! Он самый психованный псих из всех психов! Он убийца, неужели ты не понимаешь?!
— Не смей! — кричит она.
Я хватаю ее за плечи и как следует встряхиваю. Я ору ей в лицо:
— Он убийца! Как ты не понимаешь?! Самый настоящий убийца!
Она вырывается. Я не успеваю ничего сообразить, как ее кулак врезается мне в лицо. Верхняя губа лопается, как переспелая вишня. Во рту солоноватый привкус крови.
— Заткнись, идиот! — визжит Юрико. — Заткнись!
На пороге гостиной появляется Муцуми. В одной руке она держит стакан, на ладони другой лежат две ярко-красные капсулы. Она глотает их одну за другой и запивает, после чего протягивает стакан Юрико и строго говорит:
— Юри-тян, отнеси, пожалуйста стакан на кухню. Я сама с ним поговорю…
Мы остаемся с ней вдвоем. Ее красота уже не трогает меня. Удивительно, как меняется мнение о человеке, когда получше узнаешь его родственников. Удивительно, как много нового находишь в лице человека, подставившего тебя…
Я устало сажусь в свое любимое кресло и вытираю кровь с подбородка. Щупаю языком губу. Она здорово распухла, будто укусила оса.
— Больно? — участливо спрашивает сестрица маньяка и протягивает белоснежный носовой платочек.
— А как ты думаешь?
— Бывает и похуже…
— Наверное, — я прикладываю платок к губе. На нем расплывается красное пятнышко.
— Что ты хотел узнать у нее? Ты ведь что-то выспрашивал, верно? Спроси у меня. Может быть, я смогу ответить, — ее голос напоминает кусочек льда в стакане виски.
— Я хочу узнать, какого черта вытворяет твой чокнутый братец.
Она качает головой и безмятежно улыбается, прикрыв глаза. Я думаю, что интересно бы узнать, какие таблетки она глотает.
— Он не чокнутый.
— Ну да, эту версию я уже слышал.
— На самом деле. Он абсолютно нормальный человек. Добрый и заботливый… Знаешь, он на два года старше меня. Когда умерли родители, именно он заботился
обо мне. Устроился на работу, постоянно покупал мне подарки… Ему было тяжело, приходилось учиться и работать. Не подрабатывать, как остальные студенты, а трудиться всерьез. Продавцом, грузчиком в порту… всего не перечислишь. Он очень хотел, чтобы я стала знаменитой художницей…— Ага, и подарил тебе фотографию той девочки в петле.
— Нет… Я обманула тебя тогда. Никакой фотографии не было. Вернее, была но я сделала ее сама…
Она замолкает, совсем по-детски прикрыв рот ладонью, будто сказала лишнее.
Ну что ж, это действительно лишнее. Я бы предпочел остаться в неведении насчет фотографии. К чему мне дополнительные вопросы? К чему мне еще одно доказательство того, что я имею дело с ненормальной?
— А какой он устроил мне праздник, когда я продала первую свою картину… — она мечтательно закрывает глаза. — Он купил мне роскошное платье и повел в шикарный французский ресторан… Сейчас я уже не помню названия. Но там было потрясающе… Знаешь, ни один мужчина не сделал для меня столько, сколько Такэо.
— Эй! Он убийца. Самый настоящий…
— Он мой брат, — перебивает она. — Брат… И он никого не убивал.
— А то, что он вытворяет со своими клиентами? Им нужна психологическая помощь, а не советы психа.
— Они все равно рано или поздно покончили бы с собой.
— Вовсе нет. И ты сама прекрасно это знаешь. Почти всем им можно было бы помочь. Но даже если не брать их, остается еще Тецуо и его жена. Они не были похожи на самоубийц. Они хотели заработать денег и уехать в Америку. А твой братец их убил. Хотя они ему ничем не мешали… Зачем он это сделал? Что, тоже часть какого-то замечательного плана?
— Тецуо — это кто? Что-то знакомое… — она хмурит брови.
— Ты разве не знаешь Тецуо? Этот тот парень, за убийство которого разыскивают меня. Хотя, как я думаю, должны разыскивать твоего братца.
Она все хмурится. Кусает губу, щурится, постукивает себя задумчиво по кончику носа. Короче, делает вид, что пытается вспомнить что-то очень важное.
Дешевка, думаю я. Для нее все это не больше чем занимательная игра, в которую играет ее братик.
Тут ее лицо светлеет:
— Ну, конечно! Вспомнила…
Да неужели?
— Он как-то заходил к нам пару раз. Мне он сразу не понравился… Мерзкий тип. К тому же, наркоман. Это я приказала Такэо убить их. Он меня во всем слушается. Пошел и убил. Так что здесь нет его вины. Это моя идея…
Ну да, маленькое семейное дело. Кто-то открывает табачные лавки, кто-то убивает людей. Дело вкуса, безусловно.
Но если быть совсем честным — я растерян. Еще один неожиданный поворот. Если, конечно, она не лжет, чтобы выгородить братца. Хотя зачем ей это нужно, я ведь не судья… Мне можно спокойно говорить правду. Скорее всего, мое пребывание в этом доме и на этом свете вообще очень долго не продлится. Во всяком случае, Такэо ведет себя со мной так, словно в этом уверен. То есть слишком дружелюбно и слишком откровенно.