Чтение онлайн

— Вот так работает эта сеть, — заключила Тесс после того, как она популярно объяснила Тинеру механизмы распространения информации. — Быстрее всех подхватывает рассылку девятый канал, так что можно не сомневаться, что любые сведения распространятся со скоростью звука.

В жаркий полдень в небе над Балтимором не видно было ни облачка. День независимости Мексики. Все служащие в центре города разошлись по кафе и ресторанам на время обеденного перерыва.

Рок, который теперь наслаждался возможностью побездельничать во время своего отпуска, сидел и медленно чистил авокадо, незадолго до этого покончив с мясным блюдом, и ничуть не проявлял интерес к тому, что рассказывала

Тинер же внимательно слушал каждое ее слово. Он слишком мало был знаком с принципами работы масс-медиа и гордился тем, что вообще никогда не брал в руки газет. Ему хватало и того, что он слышал от своих знакомых и тех, кто приходил к нему на занятия. Если бы все телецентры в Балтиморе провалились сквозь землю, он вряд ли бы стал переживать по этому поводу. За связи с общественностью в их маленькой компании, по его представлению, должна была отвечать Тесс.

А Тесс, вскочив на своего конька, с энтузиазмом продолжала делиться хорошо известными ей подробностями.

— Телерепортеры отличаются расторопностью. Их любимое занятие — преследовать цель везде, где придется: на улице, в больнице, в суде… Вопросы для них не главное. Они могут задавать самые идиотские вопросы и даже не расстраиваться, не получая на них никакого ответа… Главное — это видеосъемка. Хорошее видео — это все, остальное не важно. Если будет необходимо снять хороший сюжет, они полезут по пожарной лестнице и спустятся через дымоход. Но если им не удалось как следует сделать «картинку», их работа провалена.

— Тут говорили, что если телерепортерам не запретить снимать в зале суда, то они скоро будут сидеть на головах у слушателей.

— Держу пари, ни один суд и даже ни один полицейский участок не пожелает, чтобы им запретили снимать. Благодаря их съемкам к подсудимому формируется отношение общества. Это целое искусство. Например, если мы не продумаем все до конца, Рок может предстать в кадре недостаточно… привлекательным, не вызывающим симпатии. Особенно, если будет казаться, что его больше интересуют гребные гонки, а не обвинение в убийстве, которое против него выдвинуто. С такими вещами нужно быть очень осторожным.

Рок посмотрел на нее с усмешкой:

— Тесс, я вообще терпеть не могу все эти интервью и съемки. Мне плевать, что скажут в газетах и на телевидении. Я никого не убивал и знаю, что это так. И Тинер в этом не сомневается. Чего мне волноваться по поводу этих шакалов?

— И точно, чем меньше мы будем иметь дела с прессой, тем лучше, — сказал Тинер. — Это наше правило. Вдруг какой-нибудь будущий присяжный окажется у телевизора. Я бы предпочел, чтобы ты не светился. Кто знает, не заклинит ли их мозги, может, ты им не понравишься.

Рок отложил ложку, которой он ел банановый мусс и взял зубочистку. Но, задумчиво пожевав ее, снова принялся за еду. «Это семечки от авокадо, — думала Тесс, наблюдая за его движениями, — и все же он просто неотразим».

— Вы склонны все преувеличивать. Не стоит так откровенно избегать журналистов. Иначе могут подумать, что Рок чувствует себя виновным. Придется выбирать: или пугливо забиться в угол, или выйти с гордо поднятой головой, — сказала она обоим друзьям.

— А ты бы что выбрала? — спросил ее Рок.

Перед тем как отправиться к судье Роберту Николсону, они еще раз продумали все, что хотели сообщить. Способ избежать столкновения с репортерами у здания суда сработал безотказно: они просто пришли на час раньше назначенного времени и попросили секретаря разрешить им подождать в пустом зале заседания. Пока они находились там, они были недоступны для съемки. Без пяти минут

В просторном помещении обнесенное низкой перегородкой возвышалось то самое место, которое привлекало больше всего внимания и любопытства. Однообразные ряды деревянных скамеек тянулись до самой стены. Кресла с высокими спинками в форме лилий стояли вдоль длинного стола. Шторы на всех пяти высоких окнах были полуопущены, и в зале царил полумрак. Тесс с интересом наблюдала сквозь стекло за голубями, кружившими на фоне ярко-голубого неба.

Антикварным раритетом там явно был позолоченный золотой орел на спинке высокого судейского кресла, обтянутого красной кожей. Издалека он больше походил на парящего ворона, должно быть, простирающего крылья прямо над головой служителя правосудия.

Рок, хотя и взял отпуск, все равно продолжал носить свой рабочий костюм цвета хаки и бежевую рубашку. Тесс тоже особенно не позаботилась о своей одежде, так и явившись на предварительное слушание в джинсах. Тинер посмотрел на нее с надеждой, напоминая, что она не должна спасовать ни при каких обстоятельствах. «Ну, волосы я подобрала как положено, — сказала она сама себе, — так что со спины мы с Роком будем смотреться вполне прилично».

— Встать! Суд идет! — раздался голос судебного исполнителя.

Все репортеры уже были в зале. Среди них Тесс узнала Фини из «Маяка», он специализировался именно на съемках с судебных заседаний, с ним были еще три женщины. Одна из них была так сильно накрашена, что выглядела почти вызывающе. «Телерепортеры молчаливые, но зоркие», — подумала Тесс, глядя, как они заряжают камеры и настраивают объективы.

— Встать! Суд идет!

В профиль судья Роберт Николсон выглядел почти так же, как орел на спинке его кресла. Нос у него был с горбинкой, а голову он держал высоко поднятой, словно пытаясь высмотреть кого-то в зале поверх голов собравшихся. Тесс так увлеклась изучением его внешности, что на минуту позабыла, кто он, и забыла сесть на место. Тинер резко дернул ее за полу пиджака.

— Слава богу, он терпеть не мог Абрамовича, — прошептал он на ухо Тесс, имея в виду Николсона.

Слушание дела началось. Выражение лица судьи было суровым. Казалось, это была всего лишь непроницаемая маска. Зачитывалась в основном информация, касавшаяся биографии Рока, сведения о его работе, происхождении, связях, и факты, имеющие непосредственное отношение к его статусу обвиняемого.

— Ваша честь, мы категорически возражаем против того, чтобы обвиняемый покидал пределы штата, — заявила прокурор — худая молоденькая женщина с высоким неприятным голосом. На ней были дешевый костюм и обычная блузка из синтетики, с шарфом, завязанным на шее большим бантом. Тесс невольно усмехнулась, зная, сколько зарабатывает человек на такой должности. Ее убогий внешний вид свидетельствовал о том, что, по всей видимости, она была человеком честным. Женщина немного робко посмотрела на Тинера в голубом клубном пиджаке и красном галстуке.

Все это время судья, бесстрастно созерцавший зал, внезапно прищурился и, повернув голову к прокурору, спросил:

— Мистер Пакстон ранее привлекался к судебной ответственности?

— Нет, ваша честь.

— Признавался ли он ранее виновным?

— Нет, но преступление, в совершении которого он обвиняется, было совершено явно в состоянии аффекта. В связи с этим следствие вынуждено просить о том, чтобы обвиняемому было отказано в разрешении покидать Мэриленд.

Тинер снова наклонился к уху Тесс и прошептал: